Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 134 – Алекс Лоренц

Вон он, падла, ковер выбивает. Проститутка. Тебе Гитлера у власти поставь – ты и ему в ножки кланяться будешь.

Нет, подполковник не такой. Он с этими выродками демократами связываться ни за какие пряники не станет. Натворили не пойми чего, державу похоронили, рожу пьяную у руля поставили. Преступность кругом. Наркомания. Алкоголизм. Проституция. Мужеложство. Вот раньше порядок был – это да…

От болезненных мыслей подполковника отвлек звонок в дверь.

С тех пор как умерла жена, гости к нему почти не заглядывали. Захаживал только Сеня Зайцев, бывший коллега и вроде как хороший приятель. Водочки хлебнуть, за жизнь потрещать.

Сеня тоже был подполковник. Занял место Немыко, когда тот отправился в отставку. На должности пробыл недолго – года два всего. Потом тронулся головой слегка. Не то чтобы сильно, но работе стало вредить.

Он зависал. То есть вроде как работает, указания раздает, подзатыльники от вышестоящих сиправно принимает. А тут раз – и сидит с разинутым ртом, ни на что не реагирует. Хоть ты ори на него, хоть маму его оскорбляй – он как будто не слышит. Бить только не пробовали. Может, подействовало бы.

И башка у него дергаться стала. И забывать всякое начал. А еще, бывает, как заведет шарманку про какие-нибудь перспективы фермерства…

Изменений было много, в положительную сторону ни одного. Впрочем, на окружающих пока не бросается, под себя не писает – и то хлеб. Пусть себе живет на почетной пенсии.

Анатолий Ефимович знал, кто пожаловал к нему в гости, но подстраховался – посмотрел в глазок. Старые кагэбэшники нажили себе немало врагов за годы службы. Те, кого они гоняли при Советах, вся эта шушера – все они в одночасье стали уважаемыми людьми. Мало ли, кому из этих жуликов взбредет в голову отомстить бывшему блюстителю социалистической законности.

Впрочем, они его и через дверь пристрелят, если захотят. Но по крайней мере паяльник в задницу засовывать не будут – и то ладно. Хотя… эту дверь обычный рыночный громило, торгующий арбузами, вынесет одним ударом. А потом можно и паяльник…

В этот раз все было как всегда. Вечно обеспокоенная зайцевская физиономия. Пялится в глазок так, словно может что-то увидеть снаружи.

Немыко повернул ручку верхнего замка. Вертлявый Зайцев не стал дожидаться, пока дверь откроется полностью, и протиснулся в образовавшуюся щель.

— У меня для тебя кое-что есть, – сказал он, не здороваясь.

— Интересненько, – усмехнулся Немыко. – Водка у меня и у самого есть.

— Нет, не водка, – ответил Зайцев и встал у зеркала в тесной прихожей, глядя своими полными тревоги глазами на Немыко.

— Ну, разувайся, – сказал тот. – Стоит, как не свой, ей-богу.

Зайцев расшнуровал ботинки, поправил жидкие пряди волос и сбивчивыми шагами прошел в кухню.

Немыко достал из холодильника бутыль «Столичной», початую банку шпротов, блюдце с ломтиками соленого огурца и четвертинку хлеба. Хлеб он тоже держал в холодильнике, чтоб тот не плесневел. Ел Немыко мало, так чего продукты зря переводить.

Он налил водки на дно двух граненых стаканов.

— Когда ты уже рюмки купишь? – спросил Зайцев в тысячный раз, вытирая потные ладони о коричневый галстук.

— Никогда, – в тысячный раз ответил Немыко, двигая блюдца на середину стола.

— Ну и хрен с тобой.

— Так что ты мне там рассказать хотел? – перешел к делу Немыко, поднимая стакан для тоста.