Он улыбается:
— На самом деле я рад, что ты ее не читала. Она бы тебя отпугнула.
— Почему?
— Потому что она грубая. Злая, тяжелая, обиженная. По ней видно, что она написана бывшим осужденным.
— Но «Нью-Йорк таймс» назвала ее блестящим дебютом, — напоминаю я.
Он пожимает плечами:
— Людям понравилось… или не понравилось настолько, что они превратили ее в успех. Поверь, я сам такого не ожидал.
— Но ты больше не хочешь так писать?
— Ту историю я рассказал — повторять ее не стану.
— Надо прочитать, — говорю я скорее себе. Поднимаю взгляд. — Если, конечно, ты не против.
— Да пожалуйста. Смотри только, чтобы кошмары не начались.
Я изучаю его мягко, спокойно, уверенная в нем несмотря на то, что он сделал.
— Откуда бы им взяться?
* * *
Дорогая Ханна!
Ах да, тот самый первый автобиографический роман! Мой, к счастью, лежит в ящике стола. Свою цель он выполнил: изгнал моих демонов, сказал все те вещи, о которых мне хотелось кричать. Первая книга — это что-то вроде литературной истерики. Хорошо, что у меня хватило здравого смысла никому ее не показывать — иначе меня бы арестовали или запихнули в психушку.
Должен признать, это гениально — опубликовать свои самые темные секреты в виде романа. Так сказать, спрятать у всех на виду. В этом есть смысл. Хотя убийцы не хотят быть пойманными, они мечтают о признании за свои дела, за то, как ловко они прячутся от закона. Так что рассказать о содеянном в романе — прекрасный вариант.
Я бы и сам прочитал книгу Каина!
Пару глав назад мы говорили об очередном убийстве. Ты могла забыть, или тебя отвлекла проблема с компьютером. Я уже отправлял тебе фотографии сцены преступления, но к этому письму прикреплю еще несколько с другого инцидента. У меня хорошо получается находить и незаметно фотографировать всякие преступления.
Как видишь, в этот раз жертва женщина. Она умерла от травмы головы: похоже, ее ударили тупым предметом — кирпичом или молотком. Я подумал, что, раз она похожа на Кэролайн и убили ее похожим образом, это поможет тебе соединить преступления и показать эволюцию Каина как человека, который убил по необходимости, а потом понял, что ему это нравится. Такое случается, я уверен. Как иначе ты поймешь, что тебе нравится убивать людей, пока ты сам не лишишь кого-то жизни и не откроешь для себя ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что ты держишь в руках само существование и можешь его погасить? Я предполагаю, конечно же.
Посмотри фотографии и скажи, что думаешь.
Должен признать, становится очень интересно.
Твой Лео
В девять утра я звоню детективу Джустине Дуайер:
— Детектив Дуайер? Мне сказали, вы хотите со мной поговорить. Мне приехать в участок?
— О нет, не стоит. Мне нужно уточнить парочку вещей. Вы сейчас дома, Уинифред?
— Да…
— Я буду проезжать мимо по пути в суд. Могу зайти к вам… скажем, через полчаса?
Я медлю с ответом. Каин все еще у меня в кровати.
— Не уверена…
— Это займет всего пару минут. Могу встретиться с вами в фойе, если вам так удобнее.
— Да, хорошо, думаю, так будет нормально.
Я кладу телефон на тумбочку, и Каин сонно притягивает меня к себе.
— Надо одеваться, — жалуюсь я. — Детектив Дуайер приедет со мной поговорить.
— Зачем?
— Не знаю… Мы встречаемся в фойе.
Каин трет лицо.
