Книга Ужас из телевизора, страница 57 – Кодзи Судзуки

Рюдзи перевел дыхание.

— Ты ничего здесь не замечаешь?

— Ну да, затемнения есть только в этих, как ты говоришь, «реальных» сценах.

— Именно! Так что, давай это учтем.

— Слушай, Рюдзи, может, хватит мне мозги пудрить? Говори толком, что все это значит?

— Ты погоди. Если я все тебе сразу скажу, это парализует твою интуицию. Эта самая интуиция уже подсказала мне определенный вывод. Но она же заставляет меня зациклиться на одном решении, как единственно верном, а при этом упускаются другие возможные варианты. Как в криминалистике. Если ктото кажется подозрительным, то волейневолей начинаешь думать, что все улики указывают на него. А нам сейчас ошибаться, сам понимаешь… Так что навязывать тебе свои выводы я бы не хотел. Короче, мне нужно проверить, подтвердит ли твоя догадка мои предположения.

— Резонно. Продолжай.

— Соображаешь? То, что затемнения есть только в реальных сценах – это факт, но постарайся вспомнить, что ты чувствовал, когда все это в первый раз смотрел. Ну, сцену с младенцем мы вчера с тобой разобрали. А как насчет остального? Скажем, эти бесчисленные лица тебе ничего не говорят?

Рюдзи взял пульт и подмотал пленку к нужной сцене.

— Смотри внимательно. На сами лица…

Несколько десятков лиц, словно высеченных на стене, постепенно удаляются, одновременно увеличиваясь числом – вот их уже сотни, тысячи… Но по отдельности все они разные, точьвточь как у живых людей.

— Чувствуешь чтонибудь? – спросил Рюдзи.

— Знаешь, как будто меня самого обвиняют… лжец, мошенник.

— Тото и оно! Ведь и я чувствовал то же самое или, может быть, почти то же самое.

Асакава сосредоточился. К какому выводу подталкивают эти факты? Рюдзи ждет. Ждет однозначного ответа.

— Нет, не знаю. Ничего не проглядывает.

— А ты еще подумай. Не торопись, расслабься, и наверняка придешь к тому же выводу, что и я. Мы ведь что думали? Что все это снято на видеокамеру, то есть механическим способом, через объектив, правильно?

— А что, нет?

— А откуда тогда эти мгновенные черные завесы?

Рюдзи стал прокручивать по кадру, пока экран не заволокло черным. Затемнения длится всего тричетыре кадра, а кадр – это одна тридцатая секунды, значит время составляет примерно одну десятую секунды.

— В реальных сценах затемнения появляются, а в воображаемых их нет. Почему? Ты рассмотри картинку получше. Она ведь не матово черная.

Асакава вплотную придвинулся к экрану. Действительно, чернота не однородная. В некоторых местах видны какието пятна, как будто белесая дымка.

— Какието размытые формы… Как будто остаточное изображение. Когда я смотрел, то чувствовал собственное присутствие в сцене: все реально, ощутимо… Что это может быть?

Рюдзи приблизил к нему лицо, нарочито широко раскрыл и закрыл глаза… моргнул. Черная завеса, черная завеса… Что?

— Это что, моргание? – пробормотал Асакава.

— Оно самое! Все срослось. Человек может видеть вещи напрямую глазами, а может рисовать их в уме. А в уме, разумеется, не моргают, поскольку сетчатка не задействована. А то, что видят глазами – не более чем игра света и тени, отражающаяся в сетчатке глаза. Чтобы предотвратить высыхание сетчатки, мы непроизвольно моргаем. Так что, черная завеса – это и есть закрытые глаза!

Опять появилась тошнота. Первый просмотр видео заставил Асакаву броситься в уборную, но сейчас он еще острее, чем тогда, почувствовал омерзительный холод. В его тело действительно ктото забрался! Не механизм записал изображение, а чьето зрение, слух, обоняние, вкусовые ощущения, осязание – словом, все пять чувств – непонятным образом напрямую попали на видеопленку. И этот отвратительный холод в теле, нестерпимый озноб, все это – отражение какогото человека, через органы чувств впитавшиеся в тело. Все, что видел тогда Асакава, он видел чужими глазами.