Книга Да здравствует принц!, страница 159 – Фрэнсис Кель

— Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Скэриэл.

«Ты случился».

— Я… не знаю, – проворчал я, не понимая, как лучше сформулировать ответ.

Мы молчали, слушая музыку, смех и голоса, доносившиеся из зала. Я зажмурился и протёр глаза, будто страдал от невыносимой головной боли.

— Что-то творится с тобой, со мной, со всем этим чёртовым миром. Утром мне говорят одно, вечером другое, а на следующий день всё переворачивается с ног на голову, – проговорил я, чувствуя, как гнев завладевает мной.

— Понимаю, – кивнул Скэриэл.

— Да ни черта ты не понимаешь! – сорвался я, резко повернувшись к нему. – Ты ничего обо мне не знаешь. Пропадаешь, появляешься, снова пропадаешь. На звонки не отвечаешь, на сообщения тоже. Что с тобой происходит? Говоришь, я «не скучаю»? А сам?

Его лицо словно окаменело. Казалось, он сдерживается от колкого ответа, уставившись в одну точку далеко за деревьями. Мне чудилось, что если я ещё немного надавлю, самую малость, он наконец уступит, выдаст хоть что-то. Он выглядел сейчас потерянно, совсем как я перед тем, как разрыдаться на груди Гедеона. Вот только мои эмоции одержали вверх, а Скэриэл… Нет, он не такой слабый. Я наблюдал за переменами на его лице, точнее, за их полным отсутствием. Могло бы показаться, что он спокоен, но я успел узнать его лучше. Я чувствовал: внутри него бушует океан, хотя он умело скрывает это за мирной водной гладью. Но стоит присмотреться – и увидишь, как по воде идёт мелкая рябь.

Скэриэл медленно стянул перчатки и положил их на перила, затем снял галстук-бабочку, – всё это в полном молчании; я мог только позавидовать его хладнокровию, – замахнулся и закинул так, что бабочка улетела куда-то за живую ограду под балконом.

— Что ты делаешь? – воскликнул я, растерянно провожая её взглядом.

— Всё это было ради встречи с тобой. Больше мне это не нужно. – Он взял одну перчатку, замахнулся, словно играя в бейсбол, и с силой закинул её ещё дальше.

— Остановись. – Я схватил вторую перчатку.

— Хочешь сам закинуть? – усмехнулся Скэриэл.

Я непонимающе уставился на него, словно мы говорили на абсолютно разных языках. Словно мы были незнакомцами, к несчастью, делящими общие воспоминания.

— Прекрасно выглядишь, – вдруг произнёс Скэриэл. – Тебе идёт этот костюм.

— Прекращай, – огрызнулся я.

— Что?

— Вот это всё. Я, по-твоему, идиот?

— Что я делаю не так? – Кажется, теперь Скэриэл начинал терять терпение.

— Заговариваешь мне зубы. Отвешиваешь комплименты. Как будто я сразу успокоюсь и мне будет этого достаточно.

Если Скэриэл был океаном, то я себе казался сейчас скалистой горой, на вершине которой всё это время ждала лавина негодования. Теперь, из-за выходок Скэриэла, она не выдержала и сошла. Её уже нельзя было остановить.

— Когда мы поступим в Академию Святых и Великих, то будем рядом. Я перестану пропадать. – Он вцепился пальцами в перила, как я до этого, будто тоже надеялся, что холодный камень успокоит.

— Это не то, что я хочу услышать, – сказал я.

Скэриэл повернулся ко мне и встал ближе.

— Тогда чего ты хочешь?

Мы с вызовом смотрели друг на друга.

— Я хочу правды.

— Правды? – Губы Скэриэла медленно растянулись в кривой ухмылке. Теперь он смотрел на меня со смесью заинтересованности и снисхождения. Именно так я бы описал этот новый взгляд. Он словно говорил: «Так у тебя прорезались зубки, как интересно».