Книга Где мы, там ад, страница 50 – Фрэнсис Кель

Я обнял колени – совсем как в детстве, в подвале, стараясь спрятаться, стать меньше, незаметнее, а он продолжал:

— Ты от нас никуда не денешься!..

— Эдмунд, – тихо позвал я и, когда он замолчал, равнодушно отчеканил: – Ты всё равно мёртв. Хватит драматизировать.

На это Эдмунд ничего не ответил. Он растерянно посмотрел на меня, выругался и, будто плача, закрыл лицо руками. В моём семейном склепе стало слишком многолюдно и шумно.

Мне было восемнадцать, когда поздней ночью посреди осеннего семестра я вернулся в Детройт-Лейкс, город в Миннесоте. Никого из прислуги дома уже не было. Садовник Рикардо обычно приходил два раза в неделю, но в этом месяце он взял отпуск за свой счёт и уехал в Мексику навестить родных. Элоиза, новенькая домработница и по совместительству личный повар дяди, приходила в шесть утра и уходила в семь вечера, так что к моему приезду в доме остались только дядя и двоюродный брат.

За день до поездки я предупредил профессора Кэмпбелла, что очень плохо себя чувствую и не смогу присутствовать на его лекциях. На всякий случай я также связался с деканом факультета, чтобы сообщить о проблемах со здоровьем.

Дядя Ричард был взбешён моим внезапным визитом, но благоразумно отложил разбирательство на утро. Приняв таблетки, он отправился спать. Поднимался по лестнице дядя тяжело и мучительно долго. Я молча смотрел ему вслед, осознавая, что вижу его таким в последний раз.

Оставшись с Эдмундом наедине, я знал, чего ждать. На кухне он предложил выпить – расслабиться после напряжённой учёбы и долгой дороги. Ну конечно.

— На чём ты приехал? – вдруг спросил Эдмунд.

Последнее время мы общались не так часто, но вопрос наводил на определённые подозрения. Неужели он что-то предчувствовал?

— Я прилетел в Миннеаполис сегодня вечером. Из аэропорта доехал на такси.

На самом деле в Берлингтоне я арендовал машину по поддельному удостоверению личности и заплатил наличкой, чтобы меня было сложнее отследить. Припарковался я в двух кварталах от дома.

— Всегда забавляла мысль, что здесь, в Миннесоте, в восемнадцать лет можно голосовать, но покупка алкоголя только с двадцати одного. Не находишь? Разгневанных мамаш ничего не остановит^[23].

Я натянуто улыбнулся и сделал маленький глоток виски. Эдмунд смотрел на меня с ухмылкой не отрываясь. Ему только что стукнуло двадцать четыре. Он был в расцвете сил. Лучший пловец штата. Гордость Америки. От девчонок нет отбоя. Друзей и приятелей под сотню. Он всегда привлекал людей вокруг, просто душа компании.

Как же я его ненавидел. Повёлся на красивую картинку, как и остальные.

Он вновь что-то подмешал мне в напиток. Я это понял, когда Эдмунд начал становиться вялым. Пока он не видел, я поменял наши стаканы и теперь наблюдал за тем, как он борется с сонливостью и слабостью. Он слишком поздно осознал, что что-то не так.

— Забавно, да? – с невнятным смешком спросил он, держась за кухонный островок.

— Ага, – кивнул я. – Ты засыпаешь.

— А должен был ты, – промямлил он.

— Знаю.

— Давно ты в курсе? – всё так же неразборчиво спросил он, указав на стакан. – Об этом?

Я не сразу осознал сути вопроса, но отвечать уже не имело смысла.

Эдмунд вырубился прямо в холле, пытаясь дойти до ванной комнаты для гостей, – возможно, там были какие-то лекарства, способные взбодрить. Я следовал за ним, словно хищник за раненой жертвой.