Книга Где мы, там ад, страница 37 – Фрэнсис Кель

Когда Мефису наскучит играть со мной?

— А какой я? – прямо спросил я. – Тоже пресный и туповатый?

— Ты, Марло, – Мефис прищурился, – пища для размышлений. Долгих, вдумчивых, претенциозных размышлений. И тебя надо медленно поглощать, смакуя каждую твою мысль.

Я недоумённо уставился на него, но ясно понимал лишь одно: Мефис хитрил. Он говорил именно то, что я хотел услышать.

— Хотел бы я видеть и чувствовать всё то, что видишь и чувствуешь ты, – пояснил он. – Я кажусь себе ребёнком, которому подарили причудливую игрушку. Я бы разобрал её на все детали, чтобы посмотреть, что там внутри. Но проблема в том, что, разбери я тебя, обратно уже не соберу. А ведь я бы мог знатно покопаться в твоих мозгах.

— Тогда я в относительной безопасности? – неуверенно спросил я. Возможно, тирада Мефиса должна была напугать, но я больше чувствовал себя сбитым с толку.

— Физически – да. – Он медленно растянул губы в ухмылке.

Я мотнул головой:

— Тебя бы не впечатлило то, что ты там увидишь.

— Я уверен в обратном.

Я тяжко выдохнул:

— Там беспорядок из чувств и хаос из воспоминаний.

— Именно всё это мне и нравится. Кстати…

Порывшись в карманах, Мефис протянул мне аккуратно склеенную тонким скотчем фотографию. У меня перехватило дыхание. Это её я разорвал при Линор.

— Кто это? – спросил он.

— Это мой дядя Ричард, – тихо ответил я.

— А это? – Мефис ткнул пальцем в юношу на снимке.

— Его сын, Эдмунд.

— Вы были близки. – Мефис прищурился, и его тон стал холоднее.

— Были, – едва слышно шепнул я.

— Но ты убил их, – напомнил Мефис. – Теперь расскажи мне про них.

— Ты рылся в моём мусоре? – Я будто очнулся от наваждения и выхватил из его рук фотографию.

— Зачем мне это?

— Тогда где ты это нашёл?

— На твоём столе. Это ведь ты склеил?

— Это был не я.

— Тогда кто?

Действительно. Кто?

— Думаю, что это был Эдмунд.

— Но он ведь мёртв, – возразил Мефис.

Сознаться в этом оказалось сложнее, чем я думал.

Туман медленно рассеялся, и я увидел маленькую, в старых царапинах и синяках детскую ладонь, тянувшую меня за край рукава. Я посмотрел в сторону и замер: Ребёнок, маленький Марло, смотрел на меня с сожалением.

— Расскажи ему, – тихо, будто шелест ветра, попросил он.

Я колебался, но Ребёнок крепко сжал мою ладонь.

— Расскажи.

Я вымученно кивнул. Мефис пристально следил за мной… или за нами? Я понимал, что он, скорее всего, ничего не видит, но дикого, почти болезненного интереса в его глазах нельзя было не заметить. И я решился – произнёс то, о чём никогда не думал говорить; то, с чем жил почти всю свою сознательную, а может, и не очень, жизнь.

— Эдмунд никогда меня не покидал.

Навострив уши, молодой волк – скорее волчонок – замер у кустарников напротив нас. Я тоже застыл, поражённый тем, насколько близко он подошёл. Животное следило за каждым моим движением. Напряжённая стойка, взъерошенная серая шерсть на загривке, оскал говорили о том, что зверь вот-вот нападёт. Я мог поклясться, что он смотрит мне прямо в глаза, будто понимая, что из нас троих опасен сейчас только я. Откуда-то издалека доносился протяжный, пробирающий до самых костей вой его стаи.

Дядя Ричард, стоявший рядом, попытался медленно, не привлекая внимания, забрать у меня ружьё, но я вцепился в него, словно пальцы свело судорогой.