Книга Где мы, там ад, страница 21 – Фрэнсис Кель

Ничего не говоря, я развернулся и направился к своему общежитию.

— Марло.

Я шёл, игнорируя его.

— Марло, остановись, – прозвучало уже с угрозой.

Звук уверенных шагов говорил о том, что он идёт за мной. Ускорившись, я еле сдержался, чтобы не пуститься в трусливый бег. Я мечтал только об одном: поскорее оказаться в своей комнате, подальше отсюда. И чёрт меня дёрнул отправиться за сидром!

— Ради всего святого, оставь меня в покое! – прорычал я, развернулся – и тут же врезался в Мефиса, успевшего оказаться рядом.

Он ухмыльнулся. Я дёрнулся назад и не сразу заметил, что в руке у него складной нож. Где он его прятал всё это время? В кармане пальто?

Вот и всё.

Неужели он убьёт меня прямо здесь? Совсем уж жалкая выйдет смерть. Завтра во всех новостных сводках штата Вермонт напишут что-то незатейливое, например: «Второкурсник Детфордского университета получил колото-резаные раны и был госпитализирован в ближайшую больницу, где под утро, не приходя в сознание, скончался. Причина поножовщины: бытовой конфликт. А теперь к погоде в Вермонте: плюс пять градусов тепла и кратковременные дожди. Пожалуйста, не забудьте взять зонт». Некролог, состоящий из двух строчек, затеряется на страницах ежедневных газет.

Как скоро я окажусь в сырой земле? Не этого ожидаешь от своей кончины… Хемингуэй и Хантер Томпсон вот застрелились, Сильвия Платт запихнула голову в духовку, пока в соседних комнатах мирно посапывали её детишки… Эдгар По и вовсе умер загадочным образом, и спустя годы или даже века люди задаются вопросом, что же с ним произошло. Лучше бы и меня нашли на улице Балтимора – к слову, от Детфорда до Балтимора на машине около девяти часов, управиться можно за день – в бреду и расстройстве чувств, отвезли бы в больницу, где через четыре дня я бы покинул этот мир.

Нет, вариант старины По не очень-то мне подходил. Но и быть зарезанным у местного паба я совершенно не хотел. Я ведь даже толком не пил!

Тем временем Мефис подступил так близко, что мой подбородок уже задевал шерстяной лацкан его пальто. Мы стояли в пяти футах от уличного фонаря, слабо освещавшего дорогу, и лицо Мефиса утопало в кромешной тьме. Но нет, всматриваясь, я видел отблеск линз в круглых очках и холодные, чёрные, будто сам мрак, глаза. Они были бездонными и, казалось, затягивали меня, да так, что я больше никуда не мог смотреть. Дьявольский, холодный интерес я замечал в его взгляде с нашей первой встречи у Кентерберийского озера. Это и правда был жуткий, нечеловеческий взгляд Мефистофеля.

Теперь не было смысла бежать, и я оцепенел, не в силах сдвинуться. Будто Фауст, я мог лишь слепо идти за своим демоном, словно надеясь на то, чего никогда бы сам не достиг. Недавно, стоя там, у озера, и цитируя строчки трагедии, я продал ему душу, но сейчас мне казалось, что наша сделка не была честной, ведь души у меня давно нет. Я одурачил самого дьявола, и меня ждёт только одна дорога – прямиком в ад.

Мефис всё так же жутко улыбнулся и вдруг как ни в чём не бывало спросил:

— Ты ведь знаешь, как умер Кристофер Марло?

Я ответил так уверенно, будто этот вопрос задавали мне сотни раз:

— В потасовке в таверне.

Лезвие ножа медленно, чуть касаясь, прошлось от моего бедра к груди – я стоял, продолжая смотреть Мефису в глаза. Казалось, если я разорву зрительный контакт, земля разверзнется и я упаду в самое пекло, туда, откуда он пришёл. Я не заметил, как лезвие оказалось у моего горла, коснулось кожи, а затем Мефис приставил остриё к моему лбу.