Книга Люди и звери, страница 45 – Александр Трусов

Песик дрожал под моей рукой, тыкался носом мне в шею и дышал на меня открытой пастью, обдавая горячим несвежим запахом проглоченной несколько часов назад пищи. С ним надо было что-то делать, но сейчас у меня были дела поважнее. Протиснувшись через толпу, я направился в дежурную комнату милиции. На теплый прием я не рассчитывал, но и моим коллегам мой визит вряд ли доставит особую радость.

Дверь оказалась незапертой. Высокий лейтенант стоял у стола и что-то рассказывал сидевшему на диване юному сержанту. Я бы мог поздороваться, но мне некогда было тратить время на церемонии. Я швырнул взвизгнувшего пса на диван и коротким резким ударом послал замолчавшего на полуслове лейтенанта в нокаут. Он был моложе и явно сильнее меня, так что мне ничего не оставалось, как призвать в союзники все свое коварство и неожиданность.

Не дожидаясь, пока лейтенант рухнет в угол, я повернулся к сержанту и под грохот падающих стульев приставил ему к переносице дуло пистолета. Только теперь я понял, что имеют ввиду, когда говорят, как по лицу «разливается смертельная бледность». Парень, по всей видимости, не старше двадцати-двадцати двух лет, испугался не на шутку. В наступившей тишине мы услышали, как он перднул. Почувствовав, что испортили воздух, а, возможно, просто оценив весь комизм ситуации, песик звонко тявкнул. Несмотря на всю свою злость, я, не выдержав, улыбнулся и оглянулся на лейтенанта. Вытирая рукавом кровь из разбитой губы, он сидел на полу у стола и с ненавистью смотрел на меня. Страха в его глазах не было. В отличие от сержанта, он знал, кто я такой, и был уверен, что я не выстрелю. Может, он был и прав. Я не хотел сейчас это проверять.

— Ну? Ты ничего не хочешь мне сказать? – я навис над лейтенантом, поигрывая перед его носом пистолетом.

— Пошел ты!

Сержант поморщился и отвернулся, когда раздался звук очередного удара. Кровь тонкой струйкой потекла из расквашенного носа, бордовым пятном впитываясь в белоснежный воротник форменной рубашки. Лейтенант уже не вытирался, а взгляд его стал затравленным и недоуменным. Вряд ли его когда-нибудь до этого избивал подполковник.

— Я знаю, что ты очень дорожишь этим местом. Но в моей власти сделать так, чтобы твоя задница оказалась на улице в двадцать четыре часа. А может, и не на улице, а в КПЗ. Там твою задницу встретят с гораздо большим удовольствием. Кто эта тварь с собакой?

— Вы же сами все знаете! – в голосе лейтенанта появились нотки отчаяния. – Вы же знаете, что я ничего не должен рассказывать!

— О чем ты говоришь, парень?

— Если вы сорвете операцию, поимеют вас, а не меня!

Я поднял перевернутый стул и присел. Одно из двух. Либо он от моего удара получил сотрясение мозга, либо это у меня поднялось внутричерепное давление, когда я висел вниз головой над рельсами.

— Десять минут назад из-за тебя и этой твари я чуть не попал под поезд. Так что мне сейчас на все наплевать. Это понятно?

— Понятно, – процедил лейтенант, морщась от боли в разбитой губе.

— Меня интересуют собаки.

— Всех сейчас интересуют собаки.

— Что?

Он слегка отклонился, словно подумал, что я его опять ударю. Самое смешное, что он действительно не понимал, чего я от него хочу – чтобы он рассказал, все что знает, или чтобы продолжал молчать. Мне ведь могло быть все известно, и даже гораздо больше того, что было известно этому лейтенанту.