Книга Люди и звери, страница 150 – Александр Трусов

— У вас есть основания думать, что дело закрыли необоснованно?

— Насколько я помню, основанием для закрытия дела послужило заключение экспертизы, подписанное начальником лаборатории майором Михаилом Смолиным?

— Возможно. К сожалению…

— Я знаю, что Смолин погиб, – перебил меня Зимин. – И это чрезвычайно удобно для тех, кто не хочет, чтобы в оформленных им экспертизах нашли какие-нибудь несоответствия.

Я смотрел на него удивленно, потому что никогда не задумывался о том, что такие события, как смерть Миши и выдачу им несоответствующего действительности экспертного заключения, можно связать воедино.

— Это не означает, что Смолин погиб именно поэтому, – добавил он, словно прочитав мои мысли. – Его смерть была случайной, и сомнений в этом ни у кого нет. Просто мне кажется, что у вас в управлении не все были огорчены этим печальным событием.

Я внимательно изучал его, пытаясь угадать, что же он думает на самом деле, но он по-прежнему был совершенно спокоен и непроницаем. Хотел бы я обладать пусть даже малой толикой его спокойствия и выдержки.

— Что вы хотите знать?

— Почему это дело закрыли?

— Ну, – я для порядка поколебался. – Основной причиной, по моему мнению, было то, что дело это было абсолютно бесперспективным. Установить виновных было практически невозможно, а просочившаяся в прессу информация о случившемся вызвала такой общественный резонанс, что нам бы этого никогда не простили. К тому же… Насколько я могу догадываться, руководство получило соответствующие указания из Смольного.

— От кого именно?

— Откуда мне знать такие вещи?

— Ну, Александр Викторович, вы же неглупый человек. Вы умеете анализировать и делать определенные выводы.

— Я не уверен, но, в принципе, это мог быть помощник вице-губернатора Герман Генрихович Жданович.

Выражение лица Зимина не изменилось. Словно он и так все прекрасно знал. Знал то, что я уже ему сказал, то, что я ему только собирался рассказать, и то, что я никогда не расскажу ни ему, ни любому другому человеку.

— Зачем ему это было нужно?

— Как будто вы не знаете.

— О чем?

— Бросьте. Разве не ваша организация патронирует подготовку к президентским выборам? Или вы хотите сказать, что о специальной программе по дискриминации городской оппозиции вам ничего неизвестно?

— Александр Викторович, – он навалился на стол, и его незапоминающееся лицо оказалось в нескольких сантиметрах передо мной. – Я бы вам советовал не делать столь скоропалительные заключения о вещах, в которых вы ничего не понимаете. А чтобы вы понимали, о чем идет речь, я хочу довести до вашего сведения, что ни меня, ни вас не должны интересовать политические игры. Существуют гораздо более серьезные вещи, к которым ваши домыслы о противостоянии антидоггеров, власти и оппозиции не имеют никакого отношения.

— Причем здесь…

— Не перебивайте! – он оборвал меня резко и раздраженно. – Давайте говорить по существу. Если бы вскрылись факты, что дело было закрыто незаконно, в первую очередь пострадали бы вы?

— Возможно.

— Может быть, именно поэтому вы продолжили расследование самостоятельно?

— Я бы не сказал, что мои неудачные попытки выяснить истину можно было бы назвать независимым расследованием. Безусловно, этот случай в моей практике уникальный, и когда руководство распорядилось закрыть дело, я почувствовал, что задето мое профессиональное самолюбие.