Книга Старый дом на краю счастья, страница 42 – Ирена Квасневская

Ну ладно, этих цитат он бы не опознал, потому что в юности смотрел совсем другие фильмы. Говорит, Иренко, первый раз как тебя увидел, так с тех пор и того, хожу влюбленный. Безмолвно и безнадежно. «То робостью, то ревностью томим», – добавляю я про себя.

— Так что, если не возражаешь, могу к тебе переехать, – внезапно заканчивает он.

Я в совершенной растерянности смогла выдавить из себя только протяжное:

— Э-э-э…

— Нет, ну, возможно, тебе нужно время, чтобы подумать, я тебя не тороплю…

В общем, я промычала что-то нечленораздельное и с тех пор старательно избегала диалогов с ним. Чувствовала страшную неловкость. Для меня дружба – это дружба, и в ней «давай съедемся» – это что-то невозможное по определению. И еще ощущала себя немного обманутой. Не знаю почему. Будто бы я все это время была немного раздетой.

…И поняла, что нет, я не готова ни к каким новым отношениям.

Наверное, потому что сильно травмирована предыдущими. Самое безопасное сейчас – держаться на расстоянии, влюбляться в кого-то недоступного и далекого, из соседней галактики или параллельной вселенной. Тогда можно придумать себе что угодно.

…и вот что я еще заметила, в очередной раз вороша угли.

Иногда кажется, что там в очаге – целое полено. Выглядит вполне крепким. А тронешь его кочергой – рассыпается на мелкие угольки. Потому что выгорело все, только оболочка осталась. Так и с людьми. Иногда вам кажется, что он еще похож на человека: разговаривает как человек, улыбается как человек, складно отвечает на вопросы… так вот не лезьте к нему с кочергой. Возможно, будете удивлены.

Я чувствовала себя именно таким сгоревшим поленцем. Может, еще крепким снаружи, но абсолютно выгоревшим изнутри.

♥ ♥ ♥

Прошел почти год с момента нашего переезда в деревню.

Быт где-то наладился, где-то забуксовал. Со склада я уволилась – четырех месяцев хватило, чтобы продержаться на плаву, а дальше я надеялась вырулить уже без этого экстрима.

Вернулась к тому, с чего начинала – во фриланс и робкие попытки восстановить бизнес, рухнувший с началом пандемии. Не столько сами процессы, сколько утраченные связи. Что-то вроде переклички – есть кто живой?

Мир еще лихорадило, но в целом жизнь медленно возвращалась в прежнее русло, а в нашей деревне так и вовсе было спокойно.

Пришла теплая весна, наш черный-пречерный лес радостно зазеленел, а речка Быстрица весело журчала по камням. Я приезжала в этот весенний лес, садилась на берег реки и гладила траву руками, наполняясь силой – словно растущая трава делилась со мной жизненной энергией, которую я жадно впитывала, наполняя свои пересохшие резервуары.

Весной уже хочется жить. Уходит безнадега и обреченность, кажется, что все наладится рано или поздно.

За весной щедро расплескалось жаркое деревенское лето. Я вдруг поняла, почему люди так ценят сельскую жизнь с ее уютом и спокойствием. В доме, где зимой зуб на зуб не попадал, летом была приятная прохлада, в саду можно было валяться и смотреть на облака, любоваться закатами и жарить на углях сочное мясо или аппетитные овощи. В наш дом потянулись друзья, и хотя внутри условия были так себе, мы пировали во дворике, стараясь не упустить ни капли этого волшебного лета.

А вот моя собственная жизнь так и не могла выровняться. Я успела наделать долгов – и кредитную карточку выбрала под ноль, и у родственников назанимала. Кажется, должна была всем вокруг, даже соседской кошке. Во всяком случае она смотрела на меня нагло и вызывающе, а я на нее – виновато. Любой звонок близким, даже чтобы поздравить с днем рождения, начинался с их предупреждающего: «Денег нет!»