Книга Старый дом на краю счастья, страница 12 – Ирена Квасневская

♥ ♥ ♥

Приближался август – тот срок, который я оставляла себе на «подумать», чтобы оценить, получилось или нет. По сути, оценивать было нечего – документы на ВНЖ я подала, но никакого ответа не получила, в школу детей не записала, садик не нашла.

С садиками по-прежнему не везло, но к этому я была готова, а школы открывались только в конце августа.

Вот тогда-то и раздался звонок от мамы.

— Доченька, уже конец августа, не засиделись ли вы там? Девочкам скоро в школу, надо все закупить. Форму я очень красивую нашла, съездим померить, наверное, выросли уже… учебники, тетради…

— Мам, мы остаемся.

— В смысле?

— В смысле не вернемся. Остаемся в Польше. Девочки тут пойдут в школу.

— Как не вернетесь?.. – мама молчала с минуту, потом отключилась, так и не сказав ни слова.

Наверное, только в эту минуту я вдруг ощутила всю реальность происходящего. До этого было что-то вроде игры – легко, танцуя, пройти по канату, который лежит на полу. Обернулась – а он натянут над пропастью. Страшно до мурашек, до дрожи в позвоночнике. Но обратно уже не пройти – еще страшнее.

Мама не разговаривала со мной еще три месяца. Не звонила, не писала, не спрашивала, как мы. Наверное, еще надеялась, что мы передумаем.

Школы открылись, я записала туда девчонок. Попутно пришлось разбираться в местной системе образования. Школа находилась прямо у нас во дворе, но там были только классы с первого по шестой. Старшая окончила в Питере седьмой класс, поэтому пошла в другую школу. Восьмой класс в Польше – выпускной, после него нужно сдавать экзамены и поступать в старшую школу – лицей или техникум. После недолгих раздумий мы решили, что Ева снова пойдет в седьмой – во-первых, есть разница в программах, например, в школе у нее еще не было химии, а здесь она с седьмого класса. Во-вторых, никто из детей ни слова не знал по-польски, а за год выучить язык, чтобы сдать выпускной экзамен – это задача для сильных духом. Ну и в-третьих, в школу она все равно пошла с шести лет, так что как раз окажется в классе с ровесниками.

Эмилька пошла в третий класс, как и должна была, а младшие пока остались со мной, для них вариантов не нашлось.

Первое сентября случилось одновременно в двух разных местах, раздвоиться шансов не было, поэтому я должна была выбрать, с кем из детей пойду на линейку. Выбрала зеленую от страха среднюю дочку, старшей велела затеряться в толпе и записывать все на диктофон – на случай, если чего-то не поймет, я потом все переведу.

Но так вышло, что в толпе затеряться не получилось, потому что вся толпа сгрудилась в конце кабинета химии, и ей пришлось сидеть одной. Впереди. Перед всем классом за столом, из которого уныло торчал кран и полочки для реактивов. Она сосчитала все плиточки на светло-голубой стене, все выщербинки на полированной поверхности парты. Молилась, чтобы ее ни о чем не спросили. Только после классного часа она нашла русскоязычных девочек, которые проводили ее в зал и помогли с переводом. Потом, на первом родительском собрании, я сама сидела ровно на этом же месте, так что очень хорошо представляла ее первый день.

А мы с Эмилькой и двумя младшими первого сентября оказались в большом и светлом спортзале школы. Первое сентября здесь не праздник – это годовщина начала Второй мировой, первый удар которой пришелся именно на Польшу. В этот день начинаются занятия, но никто не дарит учителям букетов, у девочек никаких белых бантов. В праздничные дни принято приходить в классическом «белый верх, черный низ», а в остальные дни каждый одевается так, как ему удобно.