Книга Шпионское грузило, страница 77 – Лен Дейтон

— Это было в субботу, — попыталась защитить отца Салли.

— Ну, хватит, — резко сказала Фиона. — Давайте займемся уроками по математике.

Раздался стук в дверь, и заглянула Тесса.

— Да? — спросила Фиона.

— Я забежала узнать, не хотят ли дети посмотреть конюшню.

— Они должны сделать уроки.

— Там есть жеребеночек, он родился на прошлой неделе… всего лишь на полчасика, Фи.

— В понедельник у них должна быть контрольная, — объяснила Фиона.

— Предоставь их мне, Фиона. Я присмотрю за уроками. А ты погуляй до Рингстоуна, ты же всегда говорила, что тебе нравятся такие прогулки. — Тесса откровенно давала понять, что хотела бы избавиться от нее: она любила проводить время с детьми, и они, казалось, отвечали ей взаимностью. Тесса от рождения любила нарушать все правила, и дети с заинтересованностью принимали это ее качество.

Фиона посмотрела на них.

— Очень хорошо. Тридцать минут — и вы возвращаетесь к урокам. — Она повернулась к сестре. — Полагаюсь на тебя, Тесса.

Раздался счастливый хор голосов, заверявших ее, что они не покладая рук будут трудиться под присмотром тетки. Салли повисла на руке матери, давая ей понять, как она ее любит. Билли, не тратя времени, облачился в плащ и закутал шею шарфом. Когда Тесса уводила детей, Фиона услышала слова Билли:

— Если русские восстановят монархию, царь у них будет коммунистом. — После того как Сайлес хохотом оценил его шутку, она стала у него любимой.

Тесса была права, Фионе нужно было время побыть наедине с собой. Ей о многом надо было подумать. В холле она обнаружила старый плащ и мужскую шляпу и, надев старые кроссовки, которые валялись в багажнике ее любимого красного «порше», она выскользнула из дома. Оказавшись в одиночестве, она двинулась сквозь влажный туман на встречу с Рингстоун-Хилл над Синглбери; до места было примерно шесть миль, и она шла со стремительной решимостью, с которой делала и многое другое.

Она знала эту дорогу, по которой ходила много раз, порой всей семьей, а порой только в компании Бернарда. Она с удовольствием встречала воротца, ручейки и живые изгороди, которые были ей знакомы, как лица старых друзей; порой ей попадались свежие лужи, заполненные мягкой грязью, блестящие медные новые висячие замки или ржавый остов брошенного велосипеда. Граница «Уайтленде» была отмечена шестью рухнувшими стволами — результат бушевавших тут зимних штормов. Первым делом она неизменно направлялась к этим дуплистым стволам. Один из них попался ей на глаза. Из остатков прогнившей коры уже поднимались первоцветы, покачивая своими канареечными головками. Она сосчитала лепестки, как делала, будучи ребенком: пять лепестков, шесть и несколько по восемь лепестков. Все разные; точно как люди. Она выросла с убеждением, что четырехлепестковый первоцвет означает удачу, но сегодня ей не встретилось ни одного такого соцветия. Бернард объяснил ей, что четырехлепестковые соцветия необходимы для перекрестного опыления, но она предпочла бы обойтись без его объяснений. Она двинулась дальше, миновала большую поляну колокольчиков, после чего стала подниматься наверх.

Освещение постоянно менялось. Влажные луга и поляны казались еще ярче под низким серым небом, в воздухе стоял густой аромат ярко-желтых цветов. Она вскарабкалась на голую верхушку холма, от каменистого покрытия которого осталось одно название, и остановилась перевести дыхание. Порывы ветра ее не беспокоили, но с ним стали прилетать легкие заряды дождя, которые секли ей лицо, и она слышала, как тихо позвякивала проволочная изгородь. Она медленно повернулась, обводя взглядом горизонт. Вот ее королевство: на все триста шестьдесят градусов не видно ни одного человека, ни одного домика в поле зрения, только слышен отдаленный грай птичьего базара, устраивающегося на ночь. В северной части неба медленно ползли темные колонны надвигающегося дождя. Напряжение подъема вытеснило у нее из головы все мысли о тревожных последствиях, которые завтра может принести беседа с Сайлесом. Но теперь они снова пришли ей на ум.