Книга Шпионское грузило, страница 21 – Лен Дейтон

— Один из них продвигается вперед, — сообщил Штиннесу русский армейский оператор. Вспыхнувшая засечка дала понять, что Гэбби выполз из своего окопчика и подбирается поближе.

Пункт электронной поддержки мог следить не только за одним объектом в своем секторе. Термодатчики, воспринимавшие тепло человеческого тела, проявляли его на экране белым пятном, и, когда включалось инфракрасное освещение, автоматические фотокамеры делали по снимку каждые пять секунд. И дойди дело до расследования, не было никакой возможности доказать, что территория ГДР осталась в неприкосновенности.

— Дайте ему возможность подойти, — сказал Штиннес. — Может, и другой вылезет. И тогда мы накроем обоих.

— Если будем ждать слишком долго, двое шпионов сбегут, — сказал офицер пограничной стражи: «грепо», который был отряжен оказывать Штиннесу любую помощь и поддержку.

— Не бойтесь, всех их возьмем. Я уже давно слежу за ними. И теперь уж не выпущу. — Они не представляли, насколько он был связан правилами и предписаниями. Но и не нарушая ни одного из них, Штиннес руководил действиями, которые могли быть оценены лишь как образцовая операция. Двое агентов, арестованные в Шверине, всего после двух часов допроса выложили все подробности их ожидавшейся встречи. Методы, которые в дальнейшем применялись, чтобы вынудить их к «признанию», были, по меркам КГБ, лишь незначительно усовершенствованы. Они засекли двух «англичан» в бревенчатой хижине и держали их под наблюдением всю дорогу. И если не считать, что вертолет, за штурвалом которого сидел какой-то имбецил, сбился с пути, операцию можно было считать просто учебной по своей завершенности.

— Второй стал двигаться вперед, — сказал оператор.

— Колоссально! — сказал Штиннес. — Когда он коснется проводов, можно стрелять. — Незаделанный проем в Стене не помешал им составить план огневого накрытия. Ситуация была как в тире: в проходе, образованном Стеной, проволочным заграждением и строительным материалом, оказались четыре человека.

Именно Гэбби разбил выстрелом прожектор. Потом уже Бернард говорил, что сделал это Макс, но лишь потому, что Бернарду захотелось, чтобы все считали, что сделал это Макс. Его смерть потрясла Бернарда так, как ни одна другая кончина. И конечно, Бернард никогда не мог отделаться от чувства вины, что лишь ему одному удалось остаться в живых.

Он видел, как погибли все трое: Макс, Том и Гэбби. Их просто разнесло на куски очередью из тяжелого пулемета — старый надежный двенадцатимиллиметровый «Дегтярев». Грохот очереди был отчетливо слышен в ночном воздухе. Он разносился на мили вокруг. Англичане получили хороший урок.

— Где другой? — спросил Штиннес, по-прежнему не отрывая глаз от экрана радара.

— Он споткнулся и упал. О черт! Черт! Черт! Они включили большую глушилку! — На глазах двух человек, сидевших у экрана, с нижней кромки его стала подниматься электронная рябь, напоминавшая снежную пелену, за которой уже ничего нельзя было рассмотреть.

— Где он? — Штиннес хлопнул ладонью по кожуху ослепшего радара и его бесполезного экрана и заорал: — Где? — Все присутствующие повскакали с мест и застыли по стойке «смирно», глядя прямо перед собой, как и подобало стоять хорошему русскому солдату, когда на него орет старший по званию.