Книга Повторившаяся любовь, страница 22 – Розанна Батиджелли

Нэв открыла глаза, с удивлением взглянула на незнакомую люстру из муранского стекла и тут же вспомнила, где она. Ранее, вернувшись в свою комнату эмоционально опустошенная, она сняла сандалии и прилегла на кровать. Несмотря на то что была очень взбудоражена, она сразу уснула, и сейчас, посмотрев на часы, осознала, что проспала почти два часа.

Чувствуя некоторую слабость, Нэв соскользнула с кровати и направилась в ванную. После освежающего душа она растерлась полотенцем, высушила волосы, потом достала из чемодана голубой хлопковый топ и белые капри.

Избежать общения было невозможно. Она не могла оставаться в своей комнате до бесконечности. Глубоко вздохнув, Нэв направилась вниз.

Она прошла мимо элегантной столовой зоны к самой удивительной кухне, которую она когда‑либо видела. Все — от блестящих гранитных столешниц до современных кухонных девайсов — кричало о роскоши. Новые вещи прекрасно сочетались со старыми — каменным очагом и старинной хлебницей. В центре стола был большой терракотовый кувшин, внутри которого лежали головки цветов: их не было видно, но Нэв чувствовала их запах, который делал огромное помещение уютным.

— Хотите прохладительный напиток или, возможно, капучино? — внезапно раздался голос ее босса.

— Спасибо вам. Я бы с удовольствием выпила… аранчиату.

— Да, разумеется. — Он открыл бар, размером с холодильник, и взял бутылку апельсиновой содовой и пива. — Давайте выйдем на воздух.

Он открыл массивную закругленную дверь, и у Нэв перехватило дыхание. Чудеса без конца. Это был райский сад. Лимонные и фиговые деревья. Лавр и мушмула. Дикие кусты роз и огромная беседка, увитая виноградом. Стеклянные горшки всех видов и цветов с розмарином, орегано, петрушкой, шалфеем и тимьяном. А дальше — овощные грядки и большие цветущие кактусы.

Дэвид поставил напитки на стеклянный стол и выдвинул стул для Нэв.

Она поблагодарила его и села. Потягивая апельсиновую содовую, она любовалась горами и пересеченной местностью, а за ее пределами виднелась кобальтовая полоса Ионического моря. Быть здесь было нереально. Никогда, даже в смелых полетах фантазии, она не допускала и мысли о том, что будет работать в подобном месте. Сколько труда было затрачено, чтобы создать такую красоту.

— У вас должен быть садовник, — сказала Нэв Дэвиду, сидевшему рядом, с пивом в руке.

— Вы смотрите прямо на него, — коротко ответил тот.

Нэв удивилась его тону. Разве она сказала что‑то оскорбительное?

— О… я просто подумала…

— Что с моими деньгами можно было бы иметь работников? — Он издал резкий смешок. — Нет, когда я купил это место, то решил, что мне нужно восстановить его прежнее величие и функциональность. Внутри и снаружи. И я хотел сделать эту работу сам, как и на ферме моего дяди много лет назад… Скажем так, если человек охвачен переживаниями, то тяжелый физический труд под палящим калабрийским солнцем заставляет забыть о чем угодно… или о ком угодно.

От его пристального взгляда сердце Нэв пустилось вскачь. Почему‑то у нее возникло чувство, что он намекал на что‑то и ожидал, что она поймет его намек.

Возможно, она неправильно все поняла. За что он осуждал ее?

Нэв отвернулась, ее щеки горели от знойного солнца. Или это не от солнца?

Дэвид извинился и встал.

— Моя домработница и по совместительству повар в отъезде на неделю, так что вам придется смириться с моей стряпней.