Книга Скандальный роман с бывшим мужем, страница 85 – Мария Акулова, Арина Вильде

По Игорю видно, что ему не очень-то и хочется со мной откровенничать. Бывший муж хмурится, тянется к лбу, трет его. Я невовремя замечаю, что на его лице появилось несколько десятков отметин, которых во времена нашего брака там и в помине не было.

Мелкие шрамики. Новые морщины. Если присмотреться — видно даже что седина пробивается, хотя он еще очень молод.

Это вызывает во мне сразу и сожаление, и злость. Я не давала согласия на то, чтобы вычеркивать нас с Тимом из своей жизни.

Прокашливаюсь и ерзаю на стуле. Ожидание утомляет сильнее истины, хочу уже хотя бы что-то узнать.

— Мне было бы легче, если бы ты сама задала интересующие тебя вопросы, Агата, — Игорь произносит медленно и вполне мирно. Я же в ответ фыркаю.

Хочу быть стервой сегодня. Точнее даже не так: не хочу притворяться хорошей. Я очень зла. И стала черствой за эти годы без него.

— Конечно, тебе было бы легче. В идеале тебе вообще не хотелось бы, чтобы у меня возникали какие-то вопросы. Ушел, оставив мешок денег — я должна была благодарить тебя и радоваться. Вернуться, чтобы получить удовольствие от общения с переросшим все младенческие проблемы сыном — тоже должна благодарить и радоваться!

Обвиняю Игоря зло, но тихо. Все же Тимуру рано знать, что Серебрянский — это не просто друг.

По взгляду бывшего мужа считываю, что он на мои слова злится, но сдерживается. А я упиваюсь своим превосходством. Не знаю только, на черта оно мне.

— Ты так говоришь, как будто это я решал, что неплохо бы потратить пять лет жизни на тюрьму…

Кривовато улыбаюсь. Беру в руки чашку и обжигаю язык слишком горячим кофе. Ругаюсь. Нахожу еще один повод злиться на Игоря.

— Водой запей, — он примирительно предлагает, я отмахиваюсь.

— Сама разберусь.

Зачем мешаю ему каяться и сильнее злю — не спрашивайте. Мне самой жутко интересно, когда же, наконец-то, из души изойдет весь яд.

— Я уже понял, что ты привыкла сама разбираться со всем. Но впредь так уже не получится, Агата, — Игорь разводит руками. Смотрит прямо в мои глаза и очень внятно произносит: — Я вернулся. Это многое меняет.

Хочется громко брякнуть: «ни черта!», а потом вытолкать его взашей из нашей с Тимом квартиры. Но я держусь.

Хотел вопросы? Будут тебе вопросы.

— Какой набитой дурой свою жену должен считать мужчина, чтобы вместо внятного взрослого разговора поиздеваться над ней, сначала оболгав, а потом навечно вселив чувство вины?

Я по лицу Игоря вижу, что он не рад тому, что я начала исполнять его же просьбу. Вместо того, чтобы разбираться, я предлагаю ему продолжить ругань.

Скулы Серебрянского каменеют. Я улавливаю движение желваков.

— Зачем ты переворачиваешь с ног на голову, Агата? Тебе так нравится упиваться своей обидой?

На самом деле, нет. Я тоже уже устала лить слезы в подушку и вариться в сомнениях: можно ли такое простить? Хочу услышать от него достаточно веские аргументы, которые сняли бы ответственность с меня.

— Нет, я просто хотела бы понимать, кем ты меня видишь. Наверное, забавно было наблюдать, как я ужом на сковородке кручусь в попытках доказать тебе, что никакой измены с идиотским Леоном не было. А мне, знаешь ли, было вообще не до смеха…

— Пять лет потом смеялся, — Игорь бурчит себе под нос, я хмурюсь и переспрашиваю:

— Что-что?