Книга Я тебя отвоюю, страница 27 – Мария Акулова

— Бывала тут когда-то? — вопрос Стаса почему-то застал врасплох, Даша вздрогнула даже, потом улыбнулась, мотнула головой.

— Нет. Никогда. А ты?

— А я люблю это место. Погулять, посидеть, голову проветрить… В прямом смысле. Тут и закаты особенно красивые. Да и вообще… Артём мог рассказывать, мы раньше часто тут зависали.

— Почему раньше?

— Некогда стало.

— Когда вы успели стать такими важными и занятыми, что некогда? — Даша хотела по-дружески подколоть, без злости, но, видимо, все же знала Стаса недостаточно хорошо, чтобы умело обходить болезненные точки.

Он погрустнел немного, хотя и продолжал меланхолично улыбаться.

— Как-то незаметно, Носик. Были молодыми, дерзкими, бесшабашными, а как-то утром проснулись… И уже серьезные, важные, занятые. Семьи. Ипотеки. Вот эти вот все вещи…

— А я всегда мечтала поскорей стать взрослой. И сейчас не жалею.

— Рад за тебя. Надеюсь, жалеть не придется. Я ведь не говорю, что мое отношение — норма.

— Боюсь, так и есть. Твое отношение — норма. Просто я… Все детство за вами с Артёмом тянулась. Ненавидела свою детскость. Видимо, до сих пор ненавижу, и никак смириться не могу с тем, что догнать вас не удастся при всем желании.

— Думаю, ты давно перегнала.

Они медленно шли в гору, ловя каждый порыв ветерка. Даше было легче — голые ноги, развивающее платье, которое снова казалось удачным выбором, а вот Стасу, наверное, все же жарковато — ведь одет был пусть в легкие, льняные, но все же брюки, еще и рюкзак за плечами.

— Плохо выгляжу? — Даша чуть прищурилась, Стас же не сдержался — руку протянул, щелкнул по носу. Опять так, как в детстве делал. Это стало для девушки настолько неожиданным, что сначала увернуться не успела, а потом смущения скрыть, тут же покрывшего краской щеки.

— Хорошо выглядишь. Не знаю, говорил ли, ну и можно ли, но ты очень красивой стала, Даш. И была красивой, а стала…

— Спасибо. Это все мамины гены. Я тут ни при чем, — первой реакцией привычно уже была попытка отгородиться от комплимента, в который закладывалось одно, а воспринималось другое.

— Почему ты такая ершистая? Я же правду говорю.

— Я не ершистая, — ответила, идеально подтверждая «диагноз». — Просто… Не люблю комплименты. Мне кажется, во всем, чего добилась или чем могла бы гордиться, приняли участие близкие. А сама…

Стас, сам того не зная, попал в болевую точку. Не целился, зацепить не хотел ни в коем случае, но получилось, что слепым выстрелом попал в больное.

— Без папиной протекции ни за что не получила бы так быстро место в клинике. Учебу бросила бы, не будь надежного тыла в виде родителей. Квартира, машина — это ведь все они. Даже свадьба… Родители хотят на себя расходы взять. А мне стыдно.

— Глупая какая, — Стас без злости сказал, остановился, головой покачал, вглядываясь в лицо явно застеснявшейся Даши. Она ни с кем раньше эти свои сомнения не обсуждала, и сложно было объяснить, почему вдруг потянуло на подобный разговор со Стасом, но начала… И остановиться было уже сложно.

— Почему глупая сразу? Просто не считаю, что меня стоит хвалить за то, в чем моя роль не так уж велика.

— Потому и глупая, что свою роль недооцениваешь.

— Не убеждай меня, Стас. Я ведь не прошу…

— А о чем просишь?

— Не хвалить лишний раз… Если в моей жизни появится достижение, за которое я смогу собой гордиться — непременно сообщу об этом.