Онлайн книга «Я тебя отвоюю»
|
На длительные дистанции забеги Стас пока не совершал — еще испытывал проблемы с координацией. Для перемещения по больнице они с Милой использовали кресло. По палате — ходунки. Двигаться было необходимо, это понимали все. И реабилитация, на самом-то деле, уже началась. Перед дверью в уборную Стас остановился. Даша открыла, Стас сначала кивнул, как бы благодаря, а потом снова глянул на нее — это значило, что дальше он сам. Красновская подчинилась… Ей было не сложно помогать во всем. Но если он просил — теперь вот так — соглашалась. Много читала, слушала, смотрела… Пыталась досконально изучить, как в подобных жизненных ситуациях должны вести себя те, кто хочет быть рядом и стать лучшей поддержкой. Пришла к выводу, что универсальной манеры поведения не существует, и это тоже проход по лезвию. Мотивировать и позволять сохранить самоуважение. Быть дисциплинированным и не ломать. Делиться энтузиазмом и не перегибать. Это было очень сложно, этому еще предстояло учиться, но другого выхода у них не было. Стас провел в уборной больше времени, чем это требовалось бы, будь он совершенно здоровым человеком. Даша ждала его, стоя у кровати. Он сам открыл дверь, снова медленно шел, аккуратно переставляя ходунки и делая каждый шаг так выверено, как никогда, вернулся к кровати, Даша чуть подвинулась, чтобы места для «посадки» было больше, и он не волновался. Присел. Даша думала, что тут же ляжет, но нет, остался сидеть, стараясь держать баланс с помощью не совсем послушной правой руки. Указал взглядом на место рядом с собой… — Ты хочешь, чтобы я села? — Даша спросила на всякий случай, а когда получила кивок в ответ, тут же исполнила просьбу. Опустилась с левой стороны, его холодная после того, как мыл, рука устроилась на колене, сжала с силой… Он повернул голову, приблизился, касаясь носом щеки, провел по ней, вдыхая… Ничего не говорил ведь, и не делал особенного, а у Даши сердце будто в мясорубку попало… Потому что в этом было столько нежности и словно прощания, что сил сдержаться — никаких. В последнее время он только то и делал, что вот так прощался. И это убивало. Потому что непонятно — на всякий случай или решил там себе что-то… А может не он, но сверху все уже решили… Даша повернулась, взяла его лицо в ладони, спаялась с ним лбами, посмотрела в глаза, понимая, что слез сейчас все равно не сдержит, поэтому и скрывать нет смысла… — Я тебя отвоюю. Не сомневайся даже. Отвоюю. Слышишь? И выпалила, пока не успела загнать отчаянную клятву куда подальше. Он же не ответил. Просто сделал глубокий вдох, прикрыл глаза, не пытаясь ни возразить, ни согласиться. Слезы по двум щекам скатились синхронно. Оба понимали, что к такой войне не были готовы, но их никто не спрашивал. Глава 36 — Станислав, идите отсюда, и чтобы я вас больше никогда не видел, — лечащий врач Стаса — Артур Мустафаевич, мужчина средних лет и огромных размеров, которому впору быть гренадером — протянул левую руку для пожатия еще одного пациента, который отныне обязан ему жизнью. С которого ему не нужна ни плата, ни даже благодарность. Лишь бы не просрал. Выписка получилась массовой. Стас сидел в кресле, за спиной которого Артём, держась за ручки, старшие Волошины и Даша. Она шепталась о чем-то с Милой, медсестра инструктировала тихим голосом, Даша кивала, делая пометки в телефоне… Это одновременно вызывало в Артёме восхищение и страх. В очередной раз младшая… Цветочек… Будто доказывала, что брат не знает и доли той силы, решительности и отчаянности, которая в ней живет. |