Книга Стану смелой для тебя, страница 85 – Мария Акулова

Ну и держал.

Идиот.

Обидел ещё больше.

Санта разглядывала свои руки, переживая какие-то внутренние сомнения. Альбина – будто мысленно проговаривая: «весь мир – говно, а я – царица». Наверное, всё дело в возрасте. Но не только в нём.

— У вас что-то было?

Альбина спросила неожиданно, отрываясь от ногтей, снова поднимая взгляд на Данилу. Он не ответил – взглядом повторил всё то, что уже сказал однажды ночью.

— Ты только стажерок не трахал, придурок…

Альбина же прокомментировала тихо-тихо, но зло, чем неожиданно вызвала у Данилы улыбку.

Потому что только Примерова может так желчью исходить, когда заботится.

— Давай ещё нахер меня пошли и на ходу из машины выйди. А то недостаточно эпично.

Данила произнес, продолжая усмехаться. Альбина снова фыркнула.

Несколько секунд молча и одинаково смотрели в лобовое. Потом – переглянулись, одинаково же улыбнувшись.

— Прости. Я погорячился тогда.

Данила произнес мягко, Альбина будто бы снизошла до прощения, кивнув.

После чего тут же чуть съехала на кресле. И вместе со сменой ею позы сменилась атмосфера в машине. На термометре заметное потепление.

— Но я думаю, что я права… У тебя уже и так при взгляде на неё слюни подтекают. Дальше только хуже будет...

Реагируя на новую фразу Примеровой Данила только головой покачал… Потому что она неисправима.

— Кто бы сомневался… Ты всегдаправа.

— Щетинская сядет к тебе на шею, будет ходить по Веритасу, гордиться, языком молоть… Она же малолетка… Ну что ты делаешь, Дань?

— То есть будет вести себя так, как ты себя сейчас ведешь, моя немалолетка, да?

Данила переиначил, Альбина подняла вверх левую руку, позволяя среднему пальцу взметнуться. Как бы давая понять: в офисе она ещё сдерживается.

Но, говоря честно, Данила всегда был уверен: она знает берега. Переходит только, если волнуется очень сильно. Как в тот вечер корпоратива.

Да и под каждым произнесенным тогда острым словом – горькая правда её жизни и пролитые ею слезы.

— Просто помяни мое слово. Просто помяни…

Альбина сказала задумчиво, Данила не ответил – всё так же улыбался, а думал о том, что не придется. Что бы Примерова себе ни придумала, он не собирается позволять себе подобное. Поздно притормозил. Чертовски поздно. Но больше не оплошает.

— А ты, если не хочешь проситься обратно в Лексу, меня послушай. Не лезь к Санте. Не смей её унижать. Ты в её возрасте херней страдала. Я бы тебя и с доплатой не взял. Истерика на истерике. Никакой ответственности. Только самомнение и бесконечные личные драмы. Ты бы знала, как тогда утомляла. А тебе хоть слово кто-то говорил? Сама к тридцати держать язык за зубами не научилась, через раз получается, а девочку гнобишь…

Пока Данила говорил – Альбина исполнила недельную норму по фырканью, в итоге же Чернов получил новый безосновательно величественный взгляд.

Он не был фанатом подобных разговоров, но с Алей иногда нужно вот так. Больно и по носу. Потому что зарывается. А ему не надо, чтобы трогала Санту.

— Ну если она не научится отвечать и в себя не поверит – всю жизнь будет на побегушках у более уверенных людей. Ты этого для неё хочешь?

Примерова попыталась рационализировать, и пусть Данила сам это понимал и того же опасался – посмотрел скептически. Потому что Аля, к сожалению, не столько заботилась о Санте, сколько чесала свое поруганное чсв. Не девочкой поруганное.