Книга Стану смелой для тебя, страница 77 – Мария Акулова

Но она им не пользуется.

Слышит хлопок входной двери. Закрывает глаза. Выдыхает.

Не облегченно, а как-то… Безнадежно.

Сползает со стола, продолжая прижимать к груди футболку. Впервые чувствует, что на уши давит тишина её квартиры.

Проходит минута и внизу, под окном, заводится его машина. Санта жмурится, опускает руку…

Из бессильных пальцев выпадает ткань, они же тянутся к лицу, закрывая.

Санте хочется плакать. Её трясет куда сильней.

Ей просто надо было сказать:

— Останься, пожалуйста…

Но слова, как всегда, не вовремя застряли в горле.

Глава 16

«Охеренный. Сука. Вечер».

Раз за разом проносилось в голове Данилы, пока машина в непривычно рваной манере несла его в сторону квартиры.

Пальцы с силой вжимались в руль, но всё равно будто чувствовали дрожь, которая осталась на одной погруженной в полумрак кухне.

Вместе с девочкой, которая сегодня позволила бы. Всё, что он взял бы. А он…

Машина снова дернулась вперед из-за сильного нажатия на газ, самого Данилу вдавило в водительское, но горькая мысль всё равно догнала: как ни разгоняйся, от совести не убежишь.

И вроде бы похвалить бы себя – остановился же. Даже можно сказать «вовремя», но как-то… Поздно.

Хотя спасибо и на этом. Потому что точно так же, как она всё позволила бы. Ещё немного – и он всё бы взял.

Парни вон её по ресторанам водят, половину зарплаты выкладывают на стол, который она толком и оценить-то не может. Цветы к ногам. Шутки весь вечер. Взгляды влюбленные. А она сбегает на свежий воздух, чтобы в себя прийти.

А он…

Пришел, на столе разложил, практически всунул.

Дочь, твою мать, наставника.

Отблагодарил, как мог.

От души.

С размаху.

В глаза, блять, плюнул.

Сейчас Данила чувствовал огромную злость на себя, которая усиливалась с каждой минутой и осознанием: фантомная дрожь девичьего тела под пальцами никак не проходит. И картинки перед глазами мелькают, застилая собой дорожную разметку.

Сначала кривится – он, потом – его губы в усмешке. И в голове строится саркастичное: давай вспомним университетские времена, Чернов. Те, где сплошь задачки, и ты их расщёлкиваешь, как орехи. Вот тебе новая…

Есть ты. Тебе тридцать четыре. Ты – имя в отрасли. Можешь стать зеленым билетом, можешь – волчьим. Тебе позвонила мать девочки, попросила взять на стажировку и уделить особое внимание. Ты согласился. Взял.

Есть она – девочка, которой двадцать один. Она очень любит своего погибшего отца. Она мечтает об одном: чтобы он ею гордился. Для этого ей очень важно научиться профессии. Она пришла к тебе за этим. Она полностью зависит от твоей воли. Реализация её мечты полностью зависит от тебя. Ты это знаешь… И ты этим пользуешься.

Понравилась – не тащишь на свидание. Не просишь уйти, предлагая альтернативу, чтобы не встревать в бесперспективные отношения. Не держишь себя в руках, в конце концов, как должны вести себя взрослые люди.

Нет.

Поднимаешься на кофе. Ребенок его варит. А ты подходишь сзади и начинаешь залипать.

Ты залипаешь. Трогаешь. Вдыхаешь. Понимаешь потихоньку – всё так, как представлялось.

А она дрожит.

Слова сказать не может и дрожит.

А теперь задай себе вопрос, умник, как это выглядит со стороны, что это напоминает и как это квалифицируется?

И сам же себе ответь: ты не охереть как неподражаем, брат. Ты не свел малолетку с ума. Всё куда проще. Ты – гребанный харассер. И она тебя боится, но отказать не может. Потому что мечта. Потому что она просто трусиха. Сегодня даст – завтра прыгнет. Потому что мечты должны сбываться не так. И таких мудаков на пути у умниц быть не должно.