Книга Стану смелой для тебя, страница 123 – Мария Акулова

Это было отчасти фарисейство, отчасти дань процедуре. Им ведь положено уважать.

Они сделали несколько покачиваний, после которых Альбина снова взяла в руки лист, пробежалась по нему взглядом…

— Это всё, Данила… Андреевич?

Задавая новый вопрос, Альбина приподняла бровь, смотря наигранно лукаво. Но Дане больше не до игр. Второе решение, наверное, для него куда более сложное. И куда более важное.

— Почти. В твоей дружбе я тоже больше не нуждаюсь, Альбина. Не лезь в мою жизнь. Спасай себя. Меня не надо.

Глава 26

Санта сидела на маминой кухне над большой прозрачной миской с клубникой. Брала за хвостики, откусывала, закрывая глаза каждый раз, чтобы ярче прочувствовать и будто отвлечься…

— Вкусно тебе? – услышав мамин вопрос – взмахнула ресницами, улыбнулась, кивнула…

— Очень.

Отвечая искренне, искренне же впитывая мамину радость. Бесконечную любовь.

В понедельник она ушла из Веритас с полным раздраем в голове и на сердце. Всю неделю покрывалась холодным потом, вспоминая, сколько и насколько ужасных вещей наговорила Чернову. Как позорно сначала вывалила на него все свои сомнения, облачив в обвинения, а потом расплакалась у него же на груди.

Наверное, больше всего в жизни хотела бы, чтобы это ей просто приснилось. С другой же стороны… Ей полегчало. Шарик лютого гнева сдулся. Данила не дал разорваться.

Ей была дана неделя для раздумий. Вроде как отпуск. Благо, свидетелей их с Примеровой позорной перепалки и истерики в кабинете Чернова не было. Он правда закрыл тогда дверь изнутри. Не побоялся остаться «в клетке» с разъярённым хомяком. Или на кого она там походила?

Это всё было стыдно. За это за всё нужно было извиниться. И она пыталась, но каждый раз палец замирал над контактом с его именем, а язык немел. Санта просто не знала, как начать, что сказать. Хотелось много, а получилось бы жалкое блеянье – она себя знала.

Узнав, что Альбина Примерова отрабатывает до конца недели и уходит на вольные хлеба, Санта сначала не поверила, а потом ей стало ещё хуже. Она до последнего была уверена, что сказанное Черновым в сердцах «заявление» не будет иметь последствий. Оказалось же – вполне реальные. И к этому приложена её рука, а удовлетворения – ноль. Впрочем, как и от злости на лице Альбины, когда получила симметричный ответ в своей же манере. И пусть это странно, но её даже немножечко жалко…

В дни, проведенные в отчем доме под крылом у мамы, Санта думала очень много. По-новому на многое смотрела. В частности, на себя. А ещё – на Данилу.

Поняла, наконец-то, что подсознательно стремится заполнить любое непонимание его действий или слов подлостью, ложью или безразличием. Так, будто боится предположить в нём хорошее. Например, искреннее отношение к себе.

Её суд условной справедливости толкует любое сомнение в пользу обвинителя, постыдно забив на один из главных принципов, внедрив презумпцию виновности.

И это так странно. Она как пытается в своих же глазах его очернить, но при этом никак не получается попасть в цель. Он всегда оказывается лучше, чем она предполагала. Он всегда удивляет.

Он продолжает жить в сердце. В нём же ныть.

Он, очевидно, не знал про адрес в приглашении. Он отдал Лене закрытый конверт. Он предлагал за ней заехать. Он взял Санту на стажировку и не повез с собой в суд, когда там был Игнат. Он её оберегал, как вряд ли его оберегал её отец. Но она сама оказалась куда менее благодарной, чем приписала ему.