Книга Нерушимые обеты, страница 138 – Мария Акулова

Но ноги несут.

Прежде, чем потянуть на себя тяжелую дверь, Полина повязывает платок и крестится. Больно из-за того, что прошлые поступки так не отрежешь, как волосы.

Зайдя, Полина опять замирает. Смотрит вокруг, осознавая, что помнит каждую мелочь здесь Каждую не изменившуюся деталь. И роспись. И запах. Вроде бы у всех церквей один, а сейчас кажущийся особенным.

Полина не думала заранее, что будет делать. Поэтому ненадолго цепенеет.

А потом слышит шаги, видит священника… И цепенеет сильнее. Опускает взгляд и склоняет чуть голову.

Чувствует себя невежеством, но сбегать поздно.

Шаги приближаются, её дрожь усиливается…

Начищенные черные ботинки останавливаются в шаге от неё. Поверх них лежит подол черной же рясы.

— Добрый день, Полина… – Секунду назад ей казалось, что глаза навечно к полу примагничены, а вдруг взлетают.

Что в её взгляде – понятно. Удивление. А вот отец Павел смотрит с пониманием и улыбкой. Она тоже помнит его имя. Но он для неё – единственный венчавший их с Гаврилой батюшка. А она – одна из десятка, может сотни, а может и тысячи.

— Здравствуйте, – Поля здоровается, её щеки загораются. Сердце снова ноет. Он её запомнил, как жену Гаврилы. А она так легко когда-то поверила, что их венчание – ни о чем.

— Ты помолиться пришла? Если да – не буду мешать… – выждав несколько секунд, отец Павел деликатно уточняет, готовый действительно оставить в покое, но Поля мотает головой, сильнее смущаясь.

— Я не очень умею. Пришла, чтобы вспомнить, наверное. А может и правда помолиться…

— Я рад, что ты пришла. Спасибо…

Её не за что благодарить. Совсем не за что. Горло сжимается. В ней слишком много чувств.

— Это вам спасибо. Я знаю, вы Гавриле помогли, когда ему было плохо. Я обещала, что в горе не брошу, а пришлось вам за меня…

Отец – не психолог. И уж тем более не её. Не должен ни совесть облегчать, ни оправдания выслушивать, но Павел не перебивает, не кривится, не вздергивает нос. Всё так же улыбается, внимательно слушая.

Его улыбка – особенная. Безгранично располагающая.

— Он за тебя себя корит. Ты за него… Вот ведь два сапога… Когда вы просто радоваться друг другу будете, Полина?

Он даже вычитывает как-то нежно. Улыбкой заражает. Сушит слезы. Ответа не требует.

— Гаврила тоже приехал? – После недолгой молчаливой паузы снова спрашивает сам.

Поля кивает.

— Он спит, а я в магазин хотела. Шла в него, к вам занесло.

— Просто так не заносит. Значит, и сюда тебе тоже нужно было. Может ко мне. Может не ко мне…

Павел пожимает плечами, кивая назад. Туда, где алтарь. Полина вспоминает о своем страхе. И о боли тоже.

Становится серьезной, вздыхает:

— Скажите, пожалуйста, а как молиться за ребенка, который не успел родиться? – эти слова даются очень сложно. На глазах снова выступают слезы.

Поля не уверена, что когда-то переживет. Ей даже молиться страшно. Вдруг тамразвернут её слова обратно по ненадобности?

Но Павел не разворачивает – объясняет. А потом оставляет одну, позволяя и выплакать немного, и с богом поговорить.

Выйдя из храма, Полина чувствует себя сбросившей пару грамм невидимого груза и со стойким желанием вернуться. А лучше – возвращаться.

В магазине Полино сердце снова заводится. За прилавком стоит та же женщина. Роза. Она постарела, не светится улыбкой и даже отдаленно не напоминает отца Павла, но и её вид Полину тоже трогает.