Книга Нерушимые обеты, страница 133 – Мария Акулова

Видит во взгляде Гаврилы вспышку, с наслаждением сначала слизывает, а потом сглатывает.

— Сумасшедшая, блин… – Он вроде бы не комплимент делает, а Поле всё равно тепло. Потому что с улыбкой. Потому что разворачивает, сгребает в объятья, целует в висок. – Любовь моя сумасшедшая.

— Тебе легче?

Они снова обнимаются. Она снова дрожит. Но страха перед Гаврилой и его поступком в ней уже нет.

— Мне охуенно хорошо… Тебе не слишком было?

— Всё тело ноет. Но я обожаю, когда так. Хочу, чтобы ты часто-часто так меня брал. Устала быть жертвой. Хочу быть живой для тебя.

* * *

Им хватает десяти минут, чтобы продышаться, воспользоваться душем и снова выйти в спальню.

Секс – это прекрасно, но Полина даже не пытается заниматься самообманом: Гаврила приехал в первую очередь поговорить.

Он возвращается в комнату первым. Поля – с опозданием в полминуты. Ей нужна пара секунд, чтобы настроиться.

Она покоряется его просьбе сесть на кровать.

Волнуется, конечно, но уже не так, как раньше.

И он совсем не так напряжен.

Присаживается на корточки, берет в свои руки её, гладит большими пальцами ладошки.

— Придется уехать, малыш. – Режет без ножа, хоть изначально было понятно, что рано или поздно эти слова Поля услышит.

— Вдвоем? – она и сама знает, что нет, но спрашивает, как дура. Гаврила еще не отвечает, а ей уже больно.

Он улыбается, немного наклоняет голову, сглаживает своим:

— Пока нет. Мне нужно закончить все дела. Я буду приезжать. Не часто, но обещаю.

— Но когда-то ты приедешь окончательно? – как бы Полина ни хотела, на глаза всё равно наворачиваются слезы. Она даже не пытается их скрыть. Гаврила видит. Снова улыбается и тянется к щеке, чтобы смахнуть.

— Да. Как только смогу Гордеева оставить, чтобы он тут хуйни не наворотил – приеду окончательно.

Он совсем не определяет сроки. Это может тянуться годами, но Полина принимает это и кивает.

Лучше так, чем вообще без него.

Вообще без него она умрет.

— Есть пара дней, Поль. Подумай, что тебе важно успеть. Дальше – всё. Год хотя бы ты точно сюда не вернешься. А Полиной Павловской уже никогда.

— Хочу попрощаться с Сабой, – Полина просит, чувствуя, как по щеке скатывается новая слеза. Ей не нужно долго и хорошо думать. Всё важное для нее находится сейчас в этой комнате. И это важное забрать она не сможет. Но и уехать, не попрощавшись с Сабиной, тоже.

— Ты ей доверяешь?

— Да, как себе.

— Хорошо. Организуем.

— И… – Поля начинает, но запинается. Ей не нужна встреча с мамой. Не нужны вещи из квартиры. Не нужны деньги. Ценности. Записи. Пусть всё сгорит, ей без разницы. Есть только одно желание. Восемь лет она мечтала об одном.

— И что? Хорошо подумай, Полюшк. Я не тороплю, но лучше скажи сегодня. Надо же успеть...

— Отвезешь меня в Любичи? – Попасть туда, где они были неповторимо счастливы.

— Волнуешься?

— Очень. Аж коленки трясутся, – Полина признается, поворачивая голову к Гавриле и робко улыбаясь в ответ на его улыбку.

Чтобы не тряслись, он накрывает левую ладонью и гладит нежную кожу на внутренней стороне большим пальцем.

Поля же млеет от его касаний. В них всё – любовь, абсолютное право обладать, уверенность, спокойствие.

Он ничего не боится. Он настолько в себе уверен, что Полина сдается этой уверенности.

Они выехали в Любичи поздним вечером. Нельзя сказать, что особенно прятались. Об этом тоже можно было бы волноваться, но Полина отбрасывает от себя лишние мысли.