Книга Невеста, страница 86 – Мария Акулова

Я приоткрываю рот и стараюсь дышать. В уголках глаз собираются слезы.

— Доказала, Юль? А?

Он уже знает, что нет. Но сорванные тормоза не дают остановиться.

Оргазм начинает подкатывать еще до того, как пальцы восьмеркой обведут пульсирующий клитор.

Я сжимаю зубы и стону. Во мне просыпаются вообще не нужные сейчас эмоции. Воспоминания.

Наша первая ночь. Все последующие. Его ямочки. Наши шуточки. Вся нежность, в которую я так наивно верила.

Как тосковала, когда уехал в Штаты. Как ждала. Как боялась выглядеть пресной. Не хотела быть скучной. Не хотела, чтобы наши отношения были в напряг.

Как мечтала о белом платье. О детях. О жизни…

Ужас в том, что он давно стал и до сих пор остается самым важным в моей жизни человеком. И я ничего не могу с этим поделать.

Контролировать эмоции становится невозможно. Открываю глаза, чтобы убедиться — в них стоят слезы. В носу щиплет. Первая капля становится слишком тяжелой, стекает на кончик носа и падает на подушку.

Я хочу бросить белое полотенце. Сдавленно прошу:

— Остановись…

Но он не слышит. Или не хочет. Снова разворот. Я снова под ним. Член проникает резко. Мир разлетается на мелкие осколки. Я прогибаюсь и стону. Влагалище сокращается. Он победил.

Я даже не кончить под ним не могу. Зная всё.

Я даже просто бросить его не могу…

В выстроенные для него ловушки он ловко ловит меня.

Вместо нового стона с губ срывается уже всхлип. Член замирает внутри. Я хочу оттолкнуть, но только губы кусаю. Жмурюсь сильно-сильно.

Готовлюсь услышать что-то закономерно унизительное, но вместо этого уши режет растерянное:

— Юль…

И разбиваюсь в ничтожную лепешку.

— Я и так все сделала бы! — Вместо холодной суки чувствую себя обиженной дворнягой. Четко, как Паша сказал.

— Что ты сделала бы? — Этот вопрос — еще тише. Хрипло.

— Всё. — Распахнутые глаза не помогают его увидеть. Между нами плотная пелена слез.

Я давлю на плечи, он отпускает. Облегчение преображается в неконтролируемую череду всхлипов. Я отползаю, он ловит за бедро. Зовет:

— Юль…

Я мотаю головой и позволяю литься правде:

— Я для тебя все сделала бы, Слав. Меня не надо для этого… Трахать.

Вячеслав

Кому, как не Юле, знать, что главный мой кинк — преданность. Главный триггер — предательство.

И кому, как не ей, было по нему въебать.

Кофемашина мелет зерна с дробящим зубы и мои нервные клетки звуком. Закончив — щелкает несколько раз. Под такой же неприятный сейчас гул, игнорируя мою скривленную рожу, чашка наполняется густым экспрессо.

По кухне разносится вроде как приятный запах, а я тупо слежу за процессом и напоминаю себе, что время от времени надо моргать.

Прислушиваюсь к шорохам. Замираю и напрягаюсь всем телом до последней мышцы. Сердце чуть ускоряется, а потом снова назад к нормальному темпу. Показалось.

Спит.

До сих пор в твоей постели, Слав, прикинь? Предательница.

Взяв чашку в руки, делаю глоток.

На жужжание тоже реагирую. Смотрю на журнальный стол рядом с диваном.

Ее телефон вспыхивает экраном.

Ночью думал, разъебу его. Утром поставил на заряд. З — забота.

А вообще пиздец творится. Вокруг и в башке.

Когда попросил разблокировать — она отказала. Это была моя последняя сорванная пломба и последняя же капля.

Только после нее еще капало. И капало. И капало. И то самое заветное: «достаточно» ни она, ни я не сказали. Почему?