Онлайн книга «Невеста»
|
Он хмыкает. Ведет головой, то ли мотая, то ли кивая. Непонятно вообще. Понятно, что можно не продолжать. — Извини. В отличие от Лизы, я без цветов. Снова смотрит на них. Взгляд зависает. Думает. Потом на меня. Еле заметно прищуривается и делает шаг ближе. — Температуру померяешь, Юль? — Спрашивает, заранее, мне кажется, зная ответ. Конечно, нет. — Да я градусник разбила. — Отмахиваюсь, импровизируя. — Его и выносила. Но горло болит, — сжимаю кулак, прикрываю рот и кашляю. — Не подходи лучше, Слав. Заражу же, а у тебя заседания. Он останавливается посреди комнаты, а я начинаю по ней передвигаться. Подхожу к цветам, приседаю на корточки и вдыхаю. Глажу лепестки. Пытаюсь зажечь взгляд. Они правда такие красивые… Перевожу его на Тарнавского и как бы мягко журю: — Ты зря приехал. Я привыкла одна болеть, за мной не надо ухаживать. Или ой… Извини, глупости говорю. Может ты по работе, а я… Поднимаюсь и отхожу подальше. Торможу, слыша тихое: — Юль… Оглядываюсь. Ветер заносит в комнату тревогу. Тюль продолжает трепетать. Я внутри тоже. Еще усугубляю, но уже боюсь. Мое: — Что? — Получается сдавленным. Слава несколько раз молча моргает. — Накинь что-то. Ты голая. И мокрая. — Мне нормально. Ноздри Тарнавского раздуваются. Он любит послушание. Но вынужден глотать. Опускает взгляд на розы. Смотрит на них. Игнорирует мое: — Может чай? Подняв, сводит брови. Я вижу, как сжимает-разжимает кулак. — Ты телефон не теряла? — Спрашивает миролюбиво. Только я-то знаю, почему. И к чему. Господин судья залез туда, где слово «доверие» употреблять уже неуместно. Не чтобы проверить, всё ли со мной хорошо, а чтобы узнать: я его преданная вчерашняя целочка или все вчерашние целочки рано или поздно становятся блядями? И я даже могу его понять. Если бы мне однажды изменили… — Телефон? Нет! Ты что! Он всегда со мной, — прижимаю мобильный к груди и нежно глажу его. Слава следит за моими действиями. Даже интересно — дальше спросит или… Смотрит-смотрит-смотрит. Я опускаю руку вниз. Он кивает и уводит взгляд в сторону. О чем думаешь, Слав? Поделись… — Так чай… Я сделаю? Мотает головой. Подходит. Его рука ложится на мой затылок. Глаза смотрят четко в глаза. Я замираю и перестаю дышать. И это даже не объяснить нежеланием заразить несуществующей болезнью. Все происходит так, как должно. Я только не уверена, что вывезу. — Юль, — он зовет как-то даже ласково, хотя это совсем не обязательно. Ответить не могу. Меня распяло его пристальное внимание. Молчу и даже не моргаю. Подмечаю, что под спокойствием лицевых мышц скрывается гримаса. — Ты молоденькая, я понимаю. — В горле застревает легкомысленная отмашка, что я нормальная, а не молоденькая. Но пусть. Пусть списывает. Потом поймет, что я похуже многих взросленьких. Прокуратура ему такое не устроила. А я — та еще тварь. Взгляд Тарнавского снова перескакивает со зрачка на зрачок. Он хочет до меня достучаться. Он хочет все нормализовать. Раньше ему было спокойней. Привычней. Удобней. Теперь… — Но думай о последствиях, Юль. Хорошо? Когда делаешь что-то — думай о последствиях. Он произносит с нажимом на «думай». Без агрессии. Даже не обвиняя. Нахуй шлет мои сказки о болезни. Сказав, тянется к губам и прижимается к ним. Не дает мне задать дебильнейший из вопросов: "о чем ты?". Мы вдвоем знаем, что всё прекрасно понимаем. |