Книга Невеста, страница 48 – Мария Акулова

— Я не встречала больших дур, Березина. — Лиза меня перебивает. Сквозь задетое самолюбие пробивается искренность. Я вижу ее в мимике. Слышу в надломленном голосе. Чувствую в вибрациях. Они удивительным образом резонируют с моими.

Мы обе чувствуем, как что-то теряем. Обеим кажется, что все летит к ебеням.

— Отец Игоря сказал, что Тарнавский притащил на мероприятие какую-то эскортницу. Игорь показал твое фото. Отец узнал. Тебе нормально, да? Он тебя позорит. В говно лицом…

— Достаточно, Лиз, — выставляю вперед руку. Делаю шаг. Забираю из пальцев подруги свои вещи и снова отступаю.

Ты не представляешь, насколько мне не нормально.

— Спасибо за заботу. Спасибо и отъебись от меня наконец-то.

Нет сил посмотреть ей в глаза.

Я разворачиваюсь и ускоренным шагом направляюсь по дорожке прочь.

Я хочу соскочить.

Он сказал, что гарантирует мне безопасность, что бы я ни решила.

Я только не помню: я могу соскочить или нет?

* * *

«Передай своему начальнику, что доступ к материалам он больше не получит. Кто бы мне ни спускал распоряжение».

В моей телефонной книге не забит номер, с которого прилетает сообщение в Телеграме. Но кто это я догадываюсь даже раньше, чем рассматриваю фото отправителя.

Лена-прокуратура. Здравствуйте.

Почему же не напрямую?

— Что там? — Тарнавский спрашивает, заметив, что я отвлеклась от своей тарелки на мобильный. Раньше я посчитала бы это тревогой и заботой. Теперь… Думаю, и так понятно, что нежности вопрос не вызывает.

Я слабачка, которая так и не слилась от совместного ужина.

Каждое слово Славы теперь воспринимаю с подозрением. Все в его поведении настораживает.

Вместо того, чтобы ответить сходу и правду, вяло веду плечами.

Поднимаю взгляд на мужское лицо и впервые за долгое-долгое время вру:

— Мама.

Он реагирует ожидаемо. Кивок и спустившийся в тарелку взгляд.

Моя мама его не интересует. А я начинаю подкипать. Я не хочу находиться в этом месте и в этой компании сейчас. Я не хочу испытывать неудобства в одно лицо.

Сердце разгоняется. Желчь и сомнения копятся.

Это же наверняка правда, что он пользовался преференциями отношений с прокуратурой. А теперь? Спускает ей задачи через начальство?

Что за… Урод?

Смаргиваю.

— Мама пишет, что хочет приехать, — вру развернутей. Провожу тест на искренность. Засекаю реакции. Интереса по-прежнему не очень много. Только брови приподнимаются.

А я утопаю в эстетике его движений, которую обожаю больше жизни. И в которой начинаю видеть что-то отвратное.

— Говорит, я слишком погрязла в работе и учебе. Хочет посмотреть, как я живу.

Слава кивает.

Откладывает вилку с ножом, поднимает взгляд к моему лицу.

— Езжай домой, Юль. Мама права. Отдохни.

Самые безобидные слова вызывают нелогично бурные ответные реакции. Внутри я кривлюсь. Отбрасываю вилку. Начинаю криком предъявлять. Внешне задерживаюсь на нем взглядом чуть дольше, чем стоило бы.

— Ты устала. Это видно.

Смаргиваю.

А что еще тебе видно?

Блять.

Кашляю тихонько, опускаю глаза на его стакан с водой.

А что, если сказать, что я устала от него, его игры, окружающих его людей и меня проблем из-за них?

Не успеваю решиться.

Вверх глаза зовет негромкое:

— Юль.

Отзываюсь. Мне кажется, смотрю слишком ранимо. Собираю себя по кусочкам и надеваю маску обратно.

— Если мама приедет, я хочу вас познакомить.