Книга Замуж в наказание, страница 197 – Мария Акулова

Я думаю об этом несколько дней, ужасно боясь, что придут еще какие-то страшные новости про Бекира.

Мы с Айдаром почти не общаемся. Между нами уже не искрит, но и на мировую идти не торопимся. Айдар, наверное, думает, что я взвешиваю, бросить его или нет. Но всё куда хуже: я взвешиваю, предать ли…

Вчера утром он усложнил мою задачу в сто крат.

Все ночи после страшной ссоры я провела в старой спальне, но каждое утро вставала немного раньше мужа, чтобы накормить его перед работой. Я не хочу ему мстить. Мне не лучше от осознания, что могу наказать его чем-то бытовым.

Я спустилась на кухню, сделала пышный омлет, тосты, кофе. Собиралась оставить всё на столе и подняться к себе. Кивнула в ответ на «доброе утро» от мужа, но уйти он не дал. Придержал за руку, попросил с ним посидеть.

Мы делали молча. Я отказалась от еды. Пожала плечами в ответ на «как дела?». Не потому, что гордая. Просто чувство такое, что мне лучше молчать. Со всеми мне лучше молчать.

На «спасибо большое, Айлин. Всё очень вкусно», ответила кивком и сдавленным «пожалуйста».

На просьбу «проводишь?» – покорным согласием.

В прихожей следила, как Айдар обуваемся, поправляет галстук, застегивает пиджак. Когда перевел взгляд на меня – свой опустила. И плотно сжала пальцы в замок.

Когда потянул на себя – зажмурилась. Сердце навылет. А я, как голодающая, вдыхаю запах его бальзама после бритья и туалетной воды. Чувствую губы на волосах. Такой же жадный вдох, как собственный.

— Прости за слова.

К горлу тут же подкатывает всхлип, к глазам тоже – слезы. Я еле держусь.

— И ты меня прости, – отвечаю полуписком.

Все эти дни я ужасно боялась, что с ним что-то случится, а мы вот так… В ссоре. Это страшно. И думать об этом бесконечно тоже страшно.

Но как не думать. Аллах, как мне об этом не думать?

Даю сжать свои щеки и посмотреть в глаза. Сама тоже смотрю.

Я люблю тебя, Айдар. Очень сильно люблю.

— Вечером нормально поговорим, хорошо?

Киваю. Мы коротко встречаемся губами, он уходит.

В моей душе снова зажигается надежда, но быстро гаснет. Вечером он не приезжает и мы ни о чем не говорим.

Я жду до трех, а потом засыпаю.

Утром проверяю нашу спальню – дома его не было. Мой завтрак сегодня не нужен. На телефоне только сообщение «останусь в городе».

Зачем-то киваю.

Пытаюсь занять свой день домашними делами.

Первую – зимнюю – сессию в новом университете я сдала на все пятерки. Гордилась собой. Айдар тоже гордился. Мне казалось, что поймала волну. Не ошиблась в выборе.

А вторую – летнюю – переползаю кое-как. На днях у меня третий из пяти зачетов, но я не могу сосредоточиться на подготовке. Вроде бы времени – тьма, так как к маме я больше не езжу. Вроде бы как раз это мне и нужно очень сильно: отвлечься, переключиться, направить энергию в то, что за меня никто не сделает. Но я только сажусь перечитывать конспекты – и тут же возвращаюсь к размышлениям о том, как ужасно все может для нас всех кончиться.

На сей раз я откладываю книгу не потому, что сразу же сдаюсь, а из-за входящего на лежащем рядом со мной мобильном. Сейчас звонков я боюсь. Но когда вижу имя контакта – чувствую раздражение.

Любовь Латенчик звонит мне зачем-то каждый день. Мы не подруги. Я не уверена, что готова и смогу ей помочь, я по-прежнему допускаю, что Айдар прав и невиновных людей они так долго в СИЗО не держат, но и запретить ей звонить не могу. Как не могу и не брать трубку.