Книга Замуж в наказание, страница 171 – Мария Акулова

У меня спрашивают, как семейная жизнь, смотрят оценивающе, делают какие-то свои выводы, но на это я не реагирую. Если бы не беда, я с огромным удовольствием оставила бы многих людей вычеркнутыми из жизни, не скучала бы и не чувствовала потери.

Так же, как я сейчас не чувствую особенного тепла от мамы. Скорее делюсь своим. Но разве не это самая показательная грань близости? Вы подаете руку, когда в этом нуждаются.

Я свою подала. Об остальном поговорим потом.

Ближе к двенадцати к дому подъезжает несколько машин – среди них папина.

Жаждущая новостей толпа вываливается в холл, а я немного задерживаюсь. Пытаюсь высмотреть, нет ли в кортеже автомобиля Айдара. Кажется, нет.

Закусываю губу и иду за мамой.

Останавливаюсь в дверном проеме, слежу вместе со всеми. Тошно от мысли, что для некоторых, собравшихся в нашем доме, происходящее – это способ скоротать досуг. Такой же, каким был мой «позор» и быстро организованный брак.

Передергивает. Но отмахиваюсь. Не время думать о себе, лелеять свои обиды. Есть кое-что важнее.

Я выхватываю только обрывки из разговора мужчин.

Бекир в СИЗО. Конечно, это недоразумение. Кто-то из участников той драки – в больнице. Ножевое. Наркотики – повторная экспертиза. Той не доверяют. Адвокат говорит, суд будет завтра. А пока – в СИЗО.

На этих словах маме снова становится дурно. Я придерживаю ее за локоть и подвожу к креслу. Выпадаю из разговора. Уделяю время и внимание ей.

Мне тоже плохо. Страшно. Очень сложно не думать, что такое СИЗО и что в нем происходит с Бекиром, но слабость мамы заставляет быть сильной.

Мужчины направляются в кабинет. Папа подходит к нам с мамой, сжимает ее руки, смотрит в лицо и обещает, что всё будет хорошо, а она должна успокоиться.

Это действует куда лучше, чем мои просьбы. Мама хотя бы пытается.

По мне папа мажет взглядом. Я успеваю заметить тяжесть, растерянность. По спине холодок. Он пообещал, но, кажется, сам не уверен.

— Кызым, чай надо сделать… Чай хотя бы…

Мама обретает смысл жизни в привычном. Как будто опоминается, что в ее доме – толпа гостей, а она не кормит, не поит…

Я только за. Мне легче находиться рядом с ней, когда она ведет себя вот так. Отточенными движениями достает поднос, ставит кипятиться чайник, насыпает чаинки в заварник.

Я – на подхвате. Но отвлекаюсь, когда звонит телефон. Это Айдар.

Беру мобильный и отхожу к окну кухни, усмиряя ускорившийся сердечный ритм.

Веду по экрану и прижимаю к уху.

— Алло, – говорю тихо. Не хочу привлекать лишнего внимания. Даже не знаю, почему. Просто чувствую, что не стоит. И маме знать, что звонит Айдар, тоже не стоит.

— Алло, ты где? – его настроение угадать не получается. Мне кажется, он привычно сконцентрирован. А еще чуточку зол. Или не чуточку. По коже бегут болезненные мурашки.

— Дома. – После паузу добавляю: – У родителей.

Дальше – снова пауза. Внезапное сомнение и чувство стыда. Он же не думал, что я не поеду? Я не смогла бы…

— Как дела? У тебя. — Без этого уточнения ответ был бы, конечно же, другим. Но он сделал его не просто так. Фокус на мне не тешит, как мог бы, а царапает.

— Я… Нормально… А ты как?

— Долго будешь? – мой вопрос Айдар игнорирует, свой задает без особой претензии. Я немного успокаиваюсь.

— Мама плачет. Волнуется очень. Папа был в СИЗО с адвокатом. Говорят, суд завтра…