Книга Замуж в наказание, страница 107 – Мария Акулова

Скулы становятся более выраженными. Это я скорее всего придумала себе, что он сжимает зубы. А сама сжимаю колени. Любое воспоминание о том вечере вызывает ноючую неутоленным желанием тяжесть внизу живота. Она усиливается под воздействием присутствия мужа рядом.

Телефон Айдара вдруг начинает вибрировать. Я скашиваю взгляд на консоль, имя прочитать не успеваю, он уже берет его в руки. Смотрит на экран. Колеблется и не отвечает.

Это может быть кто-угодно. Любой человек в нашем городе, а то и мире. Но у меня сразу мысль об одном. Самом для меня ужасном.

Телефон возвращается на место экраном вниз. Снова вибрирует, но Айдар уже не реагирует.

А мне хочется заглушить посторонние звуки. Я чувствую ревность и неспособность сохранить интимность. Даже в машине. Даже когда несемся вдвоем на скорости. Она всё равно просачивается.

Вибрирует. Бесит. Я начинаю говорить:

— Не буду врать, – Айдар поворачивает голову и приподнимает бровь. Заинтригован. – Целоваться с вами приятно… – Брови взлетают еще выше. А у меня потеют ладони.

Хочется взять его телефон, прочитать имя контакта и самой сбросить.

Звонок обрывается, но на этом не всё: дальше мобильный жужжит серией сообщений. Обычно обеденные перерывы он проводит с тобой, да? Разволновалась?

— А вам со мной понравилось?

Ревность выжигает всю гордость. Пусть Айдар не поймет, что я творю, но не творить не могу.

В меня врезается серьезный взгляд, прокурор хмурит брови. Я слышу уверенное:

— Конечно.

Сохнут сразу и губы, и горло.

Телефон снова заводится входящим.

Возьмите трубку и скажите об этом ей.Еле сдерживаюсь, чтобы не потребовать вслух.

— Но повторять нам, скорее всего, не стоит.

Айдар заканчивает мысль медленно и спокойно. Не чеканит. Не рубит. Не приказывает. Загоняет в грудную клетку нож, но я уже привыкла их получать. Входит, как по маслу. Я в ответ улыбаюсь и киваю.

— Не стоит.

Отворачиваюсь к лобовому. Сжимаю пальцами колени. Не хочу больше никуда ехать. Домой хочу. Плакать.

Ноздри трепещут. Сердце рвется прочь. Телефон иногда жужжит. Вместо разговора – тишина.

Машина щелкает поворотами, но это еще не ресторан, всего лишь заправка. Айдар выходит, не забыв взять мобильный. Я ненавижу его еще и за это. Провожаю взглядом, а у самой сердце кровью обливается.

Вздрагиваю от слишком резких действий заправщика. Время от времени поглядываю в сторону окна оплаты. По своей непобедимой глупости думаю, что он заплатит и вернется. Бензин уже льется в бак. Но Айдар не спешит.

Я вижу, что крутит мобильный в руках. Жмет что-то. Прижимает к уху.

— Ненавижу…

Шепчу только потому, что ругаться пока так и не научилась. Жмурюсь и отворачиваюсь. Чувствую себя преданной. Он вернется, договорив с кем-то из своих любовниц, и повезет меня обедать. Будет удивляться, почему не клеится. Будет ждать, что я верну подходящую ему манеру: восторг во взгляде, милое смущение… Противно.

Передергивает, когда через несколько минут Айдар садится рядом.

Стартует всё так же в тишине. Может придумываю, но сейчас и его движения, и ход машины более рваные. Не выдержав, поворачиваю голову. Убеждаюсь: Айдар злится.

Но радости из-за того, что скорее всего повздорил с кем-то из своих, не испытываю. Я бы хотела иметь право прижаться ладонью к его бедру и спросить, что стряслось. Вместо этого сжимаю руку в кулак, перетираю воздух пальцами.