Книга Запретная для сводного, страница 50 – Алика Фортис

Когда мы остановились и я разжала руки, поняла насколько сильно держалась за него. Пальцы словно задеревенели. Демид же, дождался, пока я слезу с байка и спрыгнул следом. Скинув шлем, уставился на меня шальными глазами. Подошёл вплотную и стянул шлем с меня. Его грудь глубоко вздымалась. И я была в шоке от того, сколько всего намешано было в его взгляде. Адреналин, восторг, собранность и… неприкрытое желание. Наверное, мой был таким же безумным и шальным.

Обхватив меня рукой за шею, без лишних слов дёрнул на себя и впился в губы жалящим поцелуем. Язык тут же завладел моим. На мгновение я даже растерялась от такого напора. Так Демид меня ещё не целовал. Настолько неистово и поглощающе. Безудержно и резко. Но спустя пару секунд и у меня сорвало крышу.

Зарылась пальцами в его волосы на затылке и с силой сжала. Мой стон смешался с его рыком. Свободной рукой он гладил меня, сжимал. Несмотря на то, что на мне была одежда, кожа всё равно горела под его руками. От его ласк. А когда резкими и немного дёрганными движениями он просунул руку под свитер, тут же его задирая, я чуть не захлебнулась от удовольствия.

Сильные руки сжимали грудь сквозь бюстгальтер. Контраст его холодных ладоней и моей горячей кожи отзывался во мне наслаждением. Я буквально горела в его руках. Это напоминало какое-то безумие. Одно на двоих. И такое необходимое в этот самый момент.

Не знаю, что на меня нашло. Наверное, окончательно потеряла рассудок, но просунув руки под его кофту, провела ногтями по напряжённому прессу, задевая дорожку волос, уходящую под пояс джинсов. Дрожащими пальцами ухватилась за ремень и начала нетерпеливо его расстёгивать. Руки не слушались, всё тело колотило, будто мне холодно. Но на деле всё было совсем наоборот – я пылала, плавилась, распадалась на сотни частиц.

Скинув с себя кожаную куртку, он вновь прижался ко мне и снова набросился на губы. Дыхание одно на двоих. Стоны, хрип, рычание. Кусали губы друг друга. Сплетались языками. Бились зубами. Это был не поцелуй, а какая-то дикость. Никто из нас не уступал в напоре и желании. Не было подходящих слов, чтоб описать происходящее. Безумие? Не знаю, возможно, и так. Но я упивалась этим чувством. Этим моментом. Каждой секундой.

Резкими движениями он дёрнул чашки лифчика и припал губами к изнывающей и потяжелевшей от возбуждения, груди. Ласкал, дразнил, распалял ещё сильнее. Справившись с пряжкой ремня, расстегнула пуговицу и потянула язычок молнии на ширинке вниз. Поддев резинку боксеров, нырнула рукой внутрь и тут же сжала твёрдый и горячий член. Стоило пальцам сомкнуться на пульсирующей от возбуждения плоти, как Демид с глухим рыком сжал челюсти, прикусывая и оттягивая сосок. Так порочно, на гране боли и удовольствия.

Хотела его. Как же я его хотела. До искр перед глазами. До спазмов и болезненной пульсации внизу живота. Провела рукой от основания к головке, размазала каплю смазки большим пальцем. А затем снова провела рукой вниз и вверх. И ещё.

Мы стояли на отшибе. Эта часть возле трассы не подсвечивалась фонарями. Кромешная темнота в абсолютно безлюдном месте. Может, понимание этого ещё больше подстёгивало на совершение несвойственных мне поступков. А может, просто адреналиновая похоть затмевала разум. Но я стала ещё более осмелевшей и активной. На мои движения рукой Демид рычал и глухо стонал. Зубчики молнии на ширинке, задевая тыльную сторону ладони и неприятно тёрлись о кожу, при каждом движении запястья. Но разве это имеет хоть какое-то значение, когда обострены совсем другие чувства?