Книга Измена. Люблю и ненавижу, страница 60 – Алика Фортис

— Я же говорила тебе на свадьбе, что ты в его жизни временное явление. Вот считай и подтвердила свои слова.

— Сколько же в тебе злости и зависти. Но мне всё равно не понять, как можно быть на столько конченой.

— А что тебе непонятно? Артём должен был стать моим мужчиной. Но тут появилась ты, такая правильная, милая. И все планы мои под откос пустила. Думала, я проглочу? — выплюнула со злобой.

— Я вообще ничего не думала. Да и Артём не вещь, чтоб ты его себе присваивала заочно.

— Не вещь. Зато кобель, как оказалось. — рассмеялась звонко. — Знаешь, я его когда в баре увидела бухого в стельку, подумала, а почему бы и нет? Нужно же помочь сестре снять розовые очки. Ирме он тоже приглянулся тогда. Я посоветовала ей взять инициативу в свои руки. Да понастойчивее. Мужик-то перспективный. Ну, чутка херни какой-то она в пойло сыпанула. У Ирмы всегда с собой есть, она девочка со своими интересами. И, знаешь, я не прогадала. Артём её трахнул. Ну а во второй раз, он уже на абсолютно трезвую голову член в неё вставил. Осознанно, с желанием. Как говорится, главное начать. А там, аппетит приходит во время еды. — говорила так, будто триумфом своим наслаждалась.

А я видела перед собой человека, убогого, с какой стороны ни взгляни. Сколько же в ней желчи должно быть, что готова по головам идти. Лишь бы отыграться.

— Трахается он, кстати, зачётно. — хмыкнула подстилка, отпивая кофе.

Хотелось вырвать из её рук чашку и плеснуть в лицо. Подавляла в себе это желание, что есть силы.

— Я в курсе. — ответила ровно. Но какого труда мне это стоило. — А тебе, Нин, одной среди нас, так и не перепало? — переключила внимание обратно на сестру.

— Да пошла ты! Думаешь, если будешь держать мину кирпичом, никто не поймёт, что хреновенько тебе? Обманывайся, всё равно несчастная.

— Это ты, Нин, обманывайся дальше, думая, что таким способом своё счастье обретёшь. Кто умеет быть счастливым — тот при любых вводных будет. А кому не дано, так хоть что делай, не обретёшь ты его, счастья этого.

Её мои слова царапнули. Кожа на шее покрылась красными пятнами. Чашку с кофе сжимала в руке с силой. Но молчала.

— Ну, на этом, пожалуй, откланяюсь. Всего доброго. — встав из-за стола, пошла к Артуру.

Он всё это время за нами внимательно наблюдал. Мда, уж. Вот и перекусили вдали от знакомых лиц.

Шла к нему, подавляя дрожь во всём теле. Хотелось бегом отсюда бежать, и потом забиться в квартире в угол, и никого не видеть и не слышать.

Но не могла себе этого позволить. Поэтому шла не торопясь, с гордо поднятой головой. Пусть выкусят, две злобные суки.

— Поехали отсюда. — как бы я ни держалась, маска начала трещать по швам. Того гляди, осыпется, как старая штукатурка.

Артур, видя это, без лишних вопросов оплатил счёт и повёл меня на выход. А мне так плакать захотелось.

В итоге, стоило сесть в его машину, дала волю слезам. Сейчас уже можно. При нём не страшно.

Меня трясло, будто от дикого холода. Словно он всё тело пронизывал.

Я даже затрудняюсь сказать, отчего именно мне было больнее. Оттого, что Артём так легко повёлся на развод. Особенно во второй раз или какой там по счёту. Или оттого, что всё случившееся произошло с подачи родной сестры.

Да, поступок Нины напрочь убил во мне веру, что у нас с ней когда-то наладится. Это конец, пропасть между нами разверзлась до необъятных размеров. Такое предательство от родного по крови человека. К такому меня жизнь не готовила.