Книга Девочка прокурора. Запретное влечение, страница 77 – Алика Фортис

Отдалённо слышала звуки сирен. Виктор был рядом, пульс Марка проверял, говорил мне, как правильно рану зажимать.

Потом народ разгонял, чтоб дать пройти бригаде скорой и спасателям.

Я не помню, как меня оттаскивали от Марка. Как спасатели пилили кузов машины, чтоб его достать.

Виктор держал меня в кольце рук, потому что я рвалась к мужу. Кричала, плакала. Ноги подкашивались.

А потом Марка грузили в машину скорой. Только тогда Виктор перестал меня сдерживать. На каком-то автомате бежала за бригадой и мужем и забиралась в машину скорой.

В больницу ехали с сиреной. А у меня все звуки будто на задворках сознания. Фоном всё. Различала только слова врачей, что большая кровопотеря, что давление падает. По спине холод дикий. В горле ком, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Врачам не мешала. Но от мужа взгляда не отводила. Бормотала про себя, чтоб жил, чтоб не смел умирать. Весь обзор слезами застилало. Я их смаргивала, а они снова и снова подступали. Какой-то беспрерывный нескончаемый поток.

Как только приехали в больницу, Марка сразу же и экстренно повезли в операционную.

А я осталась в коридоре под закрытыми дверьми оперблока. Места себе не находила.

Руки в его крови, майка тоже. Должно быть, и лицо. А я боялась отойти от блока операционной, чтоб элементарно помыть руки.

Всю трясло, колотило. Стояла в углу, оттирая ладони влажными салфетками, которые заботливо дала мне медсестра.

Понятия не имею, сколько времени прошло. Много? Мало? Счёт минутам потеряла. Всё тянулось как вечность.

Но спустя время увидела в коридоре Виктора и маму Марка.

Женщина держала за локоть водителя и решительно шла вперёд.

Эмоционально никак не отреагировала на её появление. Пусть ненавидит меня, пусть проклинает. Сейчас мне плевать. Вообще плевать, как она ко мне относится конкретно в этот момент и в целом.

Единственным, что сейчас имело для меня значение, было самочувствие мужа. Его состояние, его здоровье и итог операции.

Со всем остальным можно жить. А без него нельзя.

Камилла

Антонина Павловна демонстративно молча прошла мимо меня. Села на диванчик рядом с дверью оперблока.

Сидела на краешке. Ладони положила на колени. Сама смотрела в одну точку. Будто и не моргала вовсе. Или действительно меня не замечала, или делала вид. Склоняюсь ко второму варианту.

— Как тут? – спросил подошедший Виктор и кивнул на двери, за которыми находился мой муж.

— Пока никакой ясности. Хирург ещё не выходил. – произнесла, еле шевеля искусанными в кровь губами.

Ни секунды не прошло, чтоб не думала о Марке. Меня мыслями кидало от воспоминаний из прошлого к мечтам о будущем.

Стоило прикрыть глаза и будто фантомно его прикосновения ощущала. А ещё представляла, как будем рядом, когда он поправится.

Цеплялась за эти мысли, как за маяки.

Слёз уже не было. Сейчас была максимально собрана. Хотя нос и точило, а в уголках глаз щипало.

Но держалась. Не хочу быть размазнёй. Марк сильный и я тоже буду. Не поддамся истерике. Пусть и хочется отчасти.

— Если нужно отойти, то я побуду здесь. – сказал Виктор, сканируя меня внимательным взглядом.

Не сразу намёк его фразы уловила. Только взглянув на себя, кивнула и, сказав «спасибо», всё же решила дойти до уборной.

Несмотря на то, что возле операционной теперь Виктор и Антонина Павловна, и Марк не один, всё равно торопилась. Боялась упустить что-то важное, не находясь рядом, пусть и за разделяющей нас дверью.