Книга Лесные заветы, страница 7 – Нора Арон

На стороне мужа постель не заправлена, конечно, сегодня он остался дома. Я улыбнулась, но голова снова дала о себе знать — раздражающе застучало в висках, я растерла их подушечками пальцев, сделала несколько глубоких вдохов — полегчало. И как раз вовремя, за дверью спальни подозрительно зашуршало, послышался приглушенный смех.

Улыбка на моем лице стала шире. Мои мужчины приготовили подарок, все правильно, сегодня был день моего рождения. В дверь постучали. Я быстро подложила под спину еще одну подушку, чинно сложила руки на груди и дала разрешение войти. Сначала показался поднос, за ним следовал Костя, а Тиша шагал чуть позади, в арьергарде, держа в руках сложенный лист бумаги, на лицах — нетерпение, а в глазах — немой вопрос, мол, готова принимать поздравления? Я умилилась и мысленно приготовилась к предстоящей церемонии. Именинный завтрак в постель и художественные поздравления уже стали нашей семейной традицией.

Костя наклонился, быстро поцеловал меня и аккуратно поставил поднос на тумбочку. Я знала, что подарок от него получу позже, как всегда красиво упакованный. Тиша залез с ногами на кровать и протянул мне свой рисунок.

Развернув его, я увидела изображение счастливой семьи: там были мама, папа и ребенок — они все держались за руки и водили хоровод. Вот только у меня по спине побежали мурашки, когда я разглядела, вокруг чего они водили хоровод — могила, это была чья-та могила с простым прямым крестом наверху.

Мне понадобилось еще несколько секунд, чтобы прочитать надпись на надгробном камне.

Тихон Круглов.

Внутри все заледенело, в комнате наступила оглушительная тишина, кровь застучала в висках. Очень медленно я подняла глаза на сидящего передо мной сына и меня сковал ужас. Я встретилась с обжигающе злобным взглядом черных бездонных глаз на мертвенно-бледном лице, тонкие бескровные губы бесшумно двигались, в голове что-то звучало на одной пронзительной ноте, я напряглась, пытаясь различить слова, и боль обручем сдавила голову.

Отдай зарок!

Два слова пронзили насквозь, стало нечем дышать, я схватилась за горло, я пыталась сделать хоть один мучительный вдох. Тварь растянула губы в мерзкой ухмылке, показались острые зубы и черный раздвоенный язык. Пространство перед глазами начало расплываться, мертвое лицо — растворяться во тьме, пока свет не померк.

Вскрикнув от боли в боку, я резко открыла глаза.

Несколько минут и я пришла в себя и смогла понять, где я нахожусь. Яркий солнечный свет из окон струился сквозь неплотно задернутые занавески и освещал золотистым сиянием террасу. В потоках света танцевали пылинки. Наконец, вчерашний вечер и все события предыдущих дней нашего долгого пути всплыли в памяти. Я расслабилась. Мы были в Заречье, в гостях у родственницы, в старинной усадьбе купцов Сескутовых, в сотнях километрах пути от дома.

Оказывается, во сне я умудрилась свалиться с кровати и сильно удариться. Кроме того, я вся была обмотана одеялом как коконом, вот потому и задыхалась. Да еще и дверь в комнату была закрыта, хотя я точно помнила, что оставляла ее открытой.

Я попыталась восстановить сон в памяти, но он оставил только смутное ощущение угрозы, чего-то непоправимого и неизбежного. Бросив бесполезные попытки, я встала и увидела наш чемодан — он стоял прямо посередине комнаты, перегораживая проход. Видимо, неизвестный Матвей уже приходил.