Книга Псих, страница 29 – Павел Барчук, Павел Ларин

Я тихо засмеялся себе под нос, тряхнул головой.

Нет, ни хрена не может. Отец у меня был инженером. Мать — учительница русского языка. Обычные люди, ничем не примечательные. Исключается. Это я пытаюсь натянуть сову на глобус. Мысль о внезапно проснувшемся Даре нравится мне больше, чем история с непонятной штуковиной, которая вселилась в мое тело, вот и все.

«Да чтоб тебя… Какой же ты придурок…»

Я резко открыл глаза, вытаращился прямо перед собой.

— Опять⁈ — сказал это вслух, — Ты замудохал! Скажи, что со мной происходит⁈

В ответ — тишина.

Прижал пальцы к вискам, несколько минут их массировал. На хрена — сам не знаю. Так и просидел минут двадцать, может, полчаса. Пока задница не околела от холода, которым тянуло с пола. Встал, прошелся из угла в угол. Учитывая размеры карцера, тут тоже сильно не разбежишься. Пометался около получаса, снова плюхнулся на пол.

Пытался выстроить в голове более-менее правдоподобное объяснение происходящего, в котором не фигурируют светящиеся медузы.

Просто, я не совсем идиот, несмотря на репутацию, учусь хорошо. И нигде, ни в одном учебнике не сказано ни про какие эксперименты или подобные проекты. Конечно, он мог быть секретным, но опять же, даже для секретных экспериментов нужен материал. Например, из которого сделана светящаяся штуковина. И я точно знаю, что официально в Конфедерации ничего подобного нет. Впрочем за ее пределами тоже.

От размышлений меня отвлек тихий шорох под самым потолком.

Открыл глаза, поднял голову. У крохотного окошка мелькнула тень.

— Псих? — донёсся шёпот. — Псих, ты живой там? Че, не мудохали тебя?

Гнус. Какого чёрта он тут делает?

— Живой, — ответил тихо, поднимаясь на ноги. Хватит сидеть на полу, пока яйца себе к чертям собачьи не отморозил. — Ты зачем пришел? Если тебя спалят, накажут.

— А то! Непременно накажут, — радостно согласился Толик. Его эта внезапная жизнерадостность напрягала меня все больше и больше. Никогда прежде не замечал за соседом ничего подобного, — Но я ненадолго. Принес кое-что.

За решёткой что-то зашуршало. Через секунду ко мне в чулан полетел свёрток. Я успел подскочить ближе и поймать его прямо в руки.

Развернул серую бумагу и присвистнул от удивления. Гнус притащил мне ломоть чёрного хлеба, холодную котлету и скромный кусок огурца. Причем и котлета, и огурец выглядели так, будто ими играли в «сифу». Но мне на это было плевать. Как только увидел еду, в животе заурчало. Время по моим прикидкам перевалило за обед, жрать хотелось неимоверно. Даже, наверное, больше чем обычно.

Почти уже засунул котлету и кусок хлеба в рот, но в последнюю минуту остановился. Чего это за приступ доброты у Гнуса? Мы никогда не были друзьями, общались через раз. А тут вдруг пацан рискует собственной шкурой, приносит мне еду, нарушая устав Инкубатора. По правилам любые контакты с наказанными запрещены.

— Ты зачем это притащил? — спросил Толика прямо.

— А чё, меню не устраивает? — хохотнул Гнус.

— Не в этом дело. Откуда такая забота? Мы, вроде, никогда корефанами не были. Не обосрусь я потом с твоего гостинца? Может, тебя Бурый подговорил.

За решёткой стало тихо. Толик посопел несколько секунд, потом все же ответил, но совсем не по теме моего вопроса.

— Слышь, Псих… Штыка в лазарет унесли. Пока еще не очнулся. Доктор наш говорит, похоже на сильное кровоизлияние. Типа без специального оборудования не определит точнее. Ты… это… ты его точно не трогал?