Книга Звереныш, страница 5 – Рита Хоффман

* * *

Сперва Вольф шел за незнакомкой молча и безропотно, но, когда впереди замаячили городские ворота, он остановился и потянул Пса за хвост. Тот замер рядом, посмотрел на маленького названого брата, затем — на шагавшую впереди женщину в плаще, и гавкнул. Его хриплый голос Вольф слышал нечасто: мать запрещала Псу лаять, а когда тот не слушался, колотила его всем, что попадалось под руку.

Незнакомка резко развернулась и уставилась на переминающегося с ноги на ногу Вольфа.

— Что? — спросила она. — Тебе лучше не отставать.

Он лишь пожал плечами и мотнул головой. На его языке это означало что-то вроде «не могу идти дальше», но, как и ожидалось, женщина его не поняла.

— Или говори, или проваливай.

Проваливать Вольфу совсем не хотелось. Его крошечное сердечко сжалось, когда он подумал о том, что приключение закончится, так и не начавшись, но странное, щемящее чувство все же тянуло его домой.

— Мама, — выдохнул он, поморщившись от звука собственного голоса.

Текучее, незапоминающееся лицо незнакомки не смягчилось, но в глазах появилось что-то вроде понимания. Она подошла ближе, присела перед Вольфом и брезгливо отпихнула морду Пса, из пасти которого капали слюни.

— Значит, ты не сирота?

Он не знал, что такое «сирота», потому буркнул:

— Я Вольф.

— Вольф… — повторила женщина, будто смакуя его имя. — А я Герда.

Важно кивнув, он попытался присесть и поклониться одновременно — видел, что так делали люди в тяжелых железных одеждах, время от времени приезжавшие в город. Но он наблюдал за ними недостаточно внимательно, потому не был уверен в правильности своих движений. Вольфу казалось, что нужно понравиться Герде, и, когда та рассмеялась, он смущенно спрятал руки за спину и отступил на шаг. К щекам прилило горячее, в носу защипало.

— Манерам тебя не обучали, — сделала вывод Герда, отсмеявшись. — Но попытка вышла неплохая, звереныш.

Она выпрямилась, поправила капюшон и обвела взглядом улочку. Вольф заметил, как ее лицо скривилось, словно она наконец учуяла запах гниющей рыбы и дерьма, сегодня почему-то особенно мерзкий. Ему стало мучительно стыдно перед ней, ведь он тоже жил в этом городе, а значит, был его частью.

— Слушай внимательно, — вдруг начала Герда, уставившись на него своими странными меняющимися глазами. — Я могу забрать тебя отсюда, забрать туда, где нет ни каменных стен, ни Часовен Пламени, ни матери. Я обучу тебя всему, что знаю, а после отправлю туда, куда попасть ты даже не мечтал. Твоя жизнь обретет смысл, звереныш. — Помолчав, она добавила: — Ты можешь пойти со мной, а можешь остаться здесь, решать тебе.

Вольф не понимал, что такое «смысл», но слова Герды счел важными. О будущем он никогда не думал, ему казалось, что жизнь — это бесконечные скитания по улицам, борьба с голодом и редкие посиделки на постоялом дворе. Он видел взрослых, видел их усталые лица, мозолистые руки, не знал наверняка, но чувствовал, что каждый день они выживают так же, как выживает он сам, и картина эта казалась безрадостной. О том, что будущее можно изменить, Вольф не только не мечтал — даже не подозревал.

— Мама, — повторил он, махнув рукой в направлении дома.

— Беспокоишься, значит, — заключила Герда. — Что ж, отведи меня к матери. Мне есть что ей предложить.

На мгновение Вольф замешкался — вспомнил, как выглядит их дом. Как наяву почувствовал запах прелой соломы и сырости, будто со стороны увидел свой прохудившийся тюфяк, брошенный в углу, едва теплящийся огонь в очаге, вдохнул кислую вонь ночного горшка, смешанную с вонью пива…