Книга Звереныш, страница 40 – Рита Хоффман

Усевшись на пол, он достал из-под подушки шелковый сверток и раскрыл его. Корень немного уменьшился, но все еще напоминал уродливого человечка. Листья, растущие из его «головы», выглядели здоровыми и сочными. Сжав мандрагору в кулаке, Вольф вернулся к столу и положил ее в миску. Больше всего он ненавидел таскать тяжелую бочку с вином, но хагазуссы отказывались переливать его в кувшин. Вернее, отказывалась Герда, обвинявшая Хеду в чрезмерной любви к вонючему напитку и охранявшая бочку с особым рвением. Вольф искренне не понимал, как можно пить эту гадость, — стоило учуять кислый винный запах, как его начинало тошнить. Мандрагора же любовь Хеды разделяла — вот и теперь складки на корне разгладились, кожица стала блестеть и налилась соком.

— Лей еще, мальчишка, если хочешь утопить меня.

Вольф отпрянул от стола. Вино разлилось по полу, всполошившийся Пес вскочил и залаял.

— Чтоб вас закопали! — выругалась Герда. — Посмотри, что ты наделал, звереныш!..

— Он говорит! — выпалил Вольф, указывая на замоченный в миске корень.

— Наконец-то! Я уж решила, что альрауна так в нем и не поселилась.

Достав палочку из складок плаща, Герда воткнула ее меж досок пола, и винное пятно начало стягиваться к ней, быстро уменьшаясь в размерах.

— Открой дверь, звереныш, эта вонь невыносима. — Хагазусса подошла к столу и склонилась над миской. — Что тут у нас…

— То, что ты искала, старая плесень, — раздался ответ. — Ни больше, ни меньше.

— И почему у вас всегда такой скверный нрав?

— А ты попробуй родиться из семени повешенного вора, и я погляжу на твой нрав, хагазусса.

— Оставь подробности, здесь ребенок, — фыркнула Герда.

— Недолго ему осталось быть ребенком. Пара весен — и сам начнет…

Кажется, Герда заткнула корню рот пальцем. Вольф не мог точно сказать — стоял в стороне, в ужасе наблюдая за странной беседой.

— Подойди, — приказала хагазусса. — Вот что бывает, когда мандрагора и альрауна соединяются.

Нехотя приблизившись, Вольф посмотрел на корень, прижатый Гердой ко дну миски. Она действительно надавила на его «голову» подушечкой большого пальца.

— И это должно меня защищать?.. — пробормотал он.

— Сейчас проткнем его иглой, протянем шнурок и… Кусаться пытается, представляешь? — Отдернув руку, Герда погрозила корню пальцем. — Будь тише, иначе я зашью твой рот нитью!

— Глупая плесень, — прошипел корень. — Нарост на теле мирового древа, гниющий кусок Завесы!

— Он всегда будет так орать? — тихо спросил Вольф.

— Успокоится, когда ты наденешь его на шею. Вы теперь связаны, — ответила Герда. На оскорбления корня она внимания не обратила.

— Связаны? С этим?!

— Сам ты «это», человеческий выродок! — Похоже, в рот корня заливалось вино — каждое слово сопровождалось смешным бульканьем.

Вместо того чтобы обидеться, Вольф прыснул, а затем и вовсе рассмеялся.

Герда накрыла миску крышкой, заглушив доносившиеся из нее ругательства.

— Подай шкатулку с нитками, звереныш. Пора приструнить этого болтуна, — велела она.

Повторять ей не пришлось: Вольф так хотел, чтобы корень замолчал, что мигом принес шкатулку и уселся на скамью, внимательно наблюдая за действиями Герды. Та неторопливо перебрала нити, но остановилась на прочном кожаном шнурке. Иглу взяла толстую, жуткую. Стоило ей снять крышку с миски, как мандрагора снова завопила: