Книга Загадочная история Аллана Уэйна, страница 3 – Рита Хоффман

Вскоре кеб остановился у кованой калитки, увитой розами. Я неуклюже выбрался из салона и хотел было поблагодарить хмурого водителя, но тот отмахнулся, забрал деньги и уехал. Еще какое-то время я стоял и провожал кеб взглядом, удивленный и разочарованный.

Низкая калитка открылась без скрипа. Аромат цветущих роз щекотал ноздри. Он был навязчив, густ, а сами кусты – невероятно зелены, несмотря на то что природа вокруг готовилась к грядущим холодам. Не сдержавшись, я прикоснулся кончиками пальцев к упругому бутону и полной грудью вдохнул запах, всегда напоминавший мне о смерти.

Церковь оказалась совсем небольшой: скромное светлое строение из крупного камня, с серой крышей. Пока я разглядывал ее, двойные двери приветливо открылись, и на пороге появился седой мужчина в рясе. Он обхватил себя руками, пытаясь защититься от ветра, и зябко поежился.

— Отец Уэйн? – окликнул он. – Входите! На улице ужасно холодно!

К стене у входа заботливо прикрепили неприметную каменную чашу. Вода в ней оказалась ледяной, но я не поморщился, погрузив в нее кончики пальцев.

— Простите, что заставил вас ждать, – сказал я, переступив порог церкви. – Цветы снаружи завладели моим вниманием.

— Сестра Лидия заботится о них. У нее дар – она способна вырастить что угодно и где угодно. Я отец Паскаль.

Ладонь мужчины оказалась шершавой и мозолистой, а рукопожатие – удивительно крепким. Стараясь соблюдать приличия, я исподволь разглядывал его, пока мы усаживались на скамью. Стариком отец Паскаль не был, хоть седина и посеребрила его виски. Расправленные плечи, ровная спина, и ни намека на округлившийся живот, которым были обременены многие священники в семинарии. Когда отец Карелли отправлял меня сюда, он говорил, что настоятель прихода нуждается в помощнике, но сейчас, глядя на отца Паскаля, я совершенно не понимал, зачем этому крепкому мужу могла понадобиться чья-то помощь.

— Меня попросили передать вам письмо, – спохватился я.

Отец Паскаль принял конверт, но распечатывать его не торопился. На тонких губах играла задумчивая улыбка.

— Отец Карелли – мой старый друг. Когда-то мы учились вместе, – сказал он. – Недолго, я только поступил, а он уже выпускался, но… В те времена и зародилась наша дружба.

— Как здорово, что вы пронесли ее сквозь года, – искренне сказал я.

— Мы должны держаться вместе, не так ли?

Я кивнул. В англиканском обществе католиков оставалось ничтожно мало даже после эмансипации^[3].

— Где вы учились? – спросил отец Паскаль.

— Во Франции.

— В Англии все еще слишком мало католических семинарий, понимаю. – Отец Паскаль кивнул. Он продолжал держать конверт, время от времени сжимая его. – Меня отец отправил в Рим.

— Он поддерживал вас в стремлении стать частью Церкви? – удивился я.

— Он был хорошим человеком. Вернемся к вам! Жалеете, что уехали из родного города? Должно быть, думаете, что угодили в ужасную глушь.

— Если честно, сойдя с поезда, я так и подумал, – признался я. – Но о том, что уехал, не жалею.

— Нейквилл – хороший город, он вам понравится. Я приехал сюда тридцать лет назад и до сих пор рад, что мои дни закончатся именно здесь – среди вересковых пустошей, вековых деревьев и славных людей.

— Вам рано думать о смерти.

— Никогда не рано думать о ней, отец Уэйн. Завтра не обещано никому. – Отец Паскаль усмехнулся. – Какая печальная выходит беседа! Давайте перейдем к приятному: для вас освободили дом, он совсем рядом. Ключи доверили мне, так что я с радостью провожу вас.