Книга Ловец Чудес, страница 41 – Рита Хоффман

— На кого еще ты охотился? – спросил я, справившись с душившим меня гневом.

— Почти на всех, на кого запрещают охотиться Ловцам. Мы не такие разные, как тебе кажется, малыш.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказал, что не чувствуешь жалости к порождениям природы и колдовства. А я не чувствую ее даже к тем, кто прежде был человеком.

— Ты убийца, – прошептал я.

— А ты – вор, и, честно сказать, будучи запертым в замке с кровопийцей, я бы предпочел общество Охотника, а не Ловца. От вас нет толку, Правило запрещает наставникам даже готовить вас к встрече с такими, как он.

— Так зачем ты взял меня с собой? – не выдержал я.

— Одному путешествовать опасно, – спокойно ответил Филипп. – Если я погибну, информацию об этом нужно передать Коллекционеру.

— А если погибну я?

Громила не ответил.

Я прижался спиной к комоду и прикрыл глаза. Теперь понятно, зачем Коллекционеру Ловец: в случае опасности Филипп должен просто швырнуть меня в пасть твари, выбравшейся из гроба, и сбежать.

— Так вам нужно было пушечное мясо?

— Называй как хочешь.

— Зачем Коллекционеру вампир?

— Ты действительно думаешь, что я…

За дверью кто-то возился – до меня доносились скрежет и стоны. Как бы ни хотелось устроить кровавую потасовку, стоило признать, что Филипп прав. Орден не просто запрещает охотиться на этих существ, он никак не готовит Ловцов к встрече с ними, будто столкнуться с кровопийцей почти невозможно.

На дверную ручку надавили со стороны галереи. К горлу подступила тошнота, я непроизвольно схватил Филиппа за плечо и отполз к кровати.

— Он не войдет, – твердо сказал громила.

Во-первых, я не доверял ему, а во-вторых, дело было не только в страхе перед мучительной смертью в лапах мечущегося за дверью существа. Мне еще не доводилось видеть мертвецов. Если кто-то спросит, я никогда не признаюсь в этом, но от себя правду не скроешь – Арчи Аддамс (или мистер Морган, как угодно) ни разу не сталкивался со смертью лицом к лицу. Неизвестность неподъемным грузом придавила меня к полу. Не будь здесь Филиппа, я бы заскулил и принялся умолять высшие силы помочь мне. Рубашка давно стала мокрой от пота и прилипла к спине, волосы выбились из хвоста, руки похолодели, как мраморные ладони ангелов, охраняющих покой мертвецов на Хайгейтском кладбище.

Дверь приоткрылась. Я вскрикнул – пришлось зажать рот ладонями, ногти впились в щеки. На глазах выступили слезы и помешали мне отчетливо разглядеть бледное пятно, мелькнувшее на фоне темного провала, в который превратилась галерея второго этажа.

— Господи, – прошептал я, – Господи…

Тонкие белые пальцы, кажется, источали едва заметное сияние. Неестественно длинные, изломанные, как паучьи лапы, они двигались будто бы сами по себе, неторопливо исследуя дверной косяк. Вампир попытался прикоснуться к цветам чеснока, тихо зашипел – и руки исчезли, растворились в темноте.

Тьма движется, вдруг понял я, он никуда не ушел! Остался там, на галерее, слился с мраком и поджидает нас. У него в запасе сотни лет, а мы, два неудачника, погибнем здесь, умрем от голода, а может, Филипп убьет меня и съест, расставив прямо в комнате свою походную кухню.

— Он все еще там, – зачем-то сказал я.

— Я знаю, – откликнулся Филипп.

— И долго он…

— До первых петухов. Попробуй поспать, я подежурю.