Книга Двенадцать дней Коляды, страница 89 – Рита Хоффман

— Куда путь держим-то?

— В Клюковке обоснуемся пока. Надо помянуть наших как следует.

Только Владлен думать о погибших перестал, Рыж опять рану бередить начал. Четверых потерять за несколько дней – это страшно. Болит сердце, разрывается, но плакать нельзя, разве отец не этому его учил? Никаких слез, все знали, что работа бедовая, что однажды придется попрощаться с Явью. Но ведь каждому хотелось пожить подольше, как бы ни хорохорились перед лицом опасности, а молитвы читали, целовали нательный крест. Столько ужасов повидаешь, сколько на их долю выпало, волей-неволей начнешь надеяться на то, что кто-то может защитить тебя. Но увы, сгинули старшие в пламени.

— Как думаешь, что за бесовщина творится?

— Чтоб я знал. – Рыж покряхтел и продолжил: – В колядские дни всегда случалось немало странного, но такого – никогда.

— А что ты видел?

— Люди пропадали всегда, часто бабы зеркалами своими двери нечисти открывали, а иные кудесницы умудрялись самого черта в наш мир притащить. Потом бегали, во все колокола били, искали помощи. Помню, была девка одна, ее дух в зеркало ушел да так там и остался. Тело лежит, живое, но дыхание слабое, как у котенка. Долго думали, что с ней сталось, а потом увидел я ее в зеркале, измученную, кричащую.

— Освободил ее?

— Да как ее оттуда освободишь-то? Разбили темницу, сожгли раму, умерла она в то же мгновение.

— Странный наш мир, неужели всегда так было?

— Где-то получше, где-то похуже… – неопределенно ответил Рыж. – Сам знаешь, в мире нашем много вещей страшных творится. Останки не сжигают, а потом всей деревней от заложных бегают. Или домовин настроят, а покойники из них вылезать начинают. А уж что с детьми творят… Под порог кладут! Или под печь тельце прячут.

— Не одобряешь ты этого? – спросил Владлен.

— Как же это одобрять можно? Я-то знаю, что потом с неупокоенными бывает. В дальних селах и деревнях вещи похуже творятся. Молодой ты еще, поживешь с мое, поседеешь раньше времени.

— И эти люди боятся ведьм, – буркнул Владлен. – Сами-то ничем не лучше.

— Не так все раньше было. – Рыж махнул рукой. – До того как Черная Падь появилась, уважали их, радовались, когда колдушка в деревне появлялась. Не ведьмами они были, а ведающими матерями, землю слышали, зверье разное, лечили соседей, помогали роженицам, заклинали погоду, чтобы урожай был.

— И что сталось?

— Зверь очернил их, наверное, никто не знает точно. Но я думаю, если хочешь знать, что совратил он их силой. Пообещал могущество невиданное, вот и всё. Слаб человеческий дух перед такими соблазнами.

Иногда Рыж дельные вещи говорит, хотя ворчит куда чаще. Скрывает мысли свои за недовольной рожей, а сам умный и хитрый, как лис. Потому и выжил, наверное. На охоте без этого никуда.

— Раз разговор такой пошел, скажи-ка мне, почему мост так и не сожгли?

— Как сказала Варна, так и поступили. – Рыж пожал плечами. – Что нам тот мост? Зверь исчез, значит, место безопасным стало.

— Но ведьмы…

— Не удивлюсь, – перебил его Рыж, – что к ней они приходили.

— К Варне? Зачем?

— Слухи разные ходят.

— Рассказывай, раз начал, не юли.

— Глаз на нее положил, что ли? – Рыж хохотнул. – Маловат ты для нее, она тебя как тростинку переломит.

— Я четыре версты тащил на себе упыря, если ты забыл. – Притворно оскорбился Владлен. – В нем веса было больше, чем во мне!