Книга Двенадцать дней Коляды, страница 126 – Рита Хоффман

— Не кряхти, ласочка, не кряхти. Время ему нужно, сама понимаешь, надо было тебя остановить. А ты сообразительная, это хорошо. – Старуха цокнула языком. – Могла ведь дальше побежать, но померла бы тут же. Вонь от тебя страшная, знаешь? Псиной воняет, грехом и кровью. Ворожишь, что ли? – Она громко втянула носом воздух. – Нет, не ворожишь. А что же ты… Мм… Так, так, так…

Рука с мечом налилась тяжестью. Варна сжала зубы, старуха обошла ее кругом, бормоча что-то и хмыкая.

— И не ведьма, и не человек, ты уж определись, ласочка, на двух стульях усидеть не получится.

Варне захотелось послать бабку к лешему, но угроза от нее исходила, такой силы ей чувствовать еще не доводилось. Ни от Рославы, ни от Ульяны, ни от других тварей такой ужас не пробирал, а тут от одного взгляда пасть ниц хочется.

— Время мое подошло к концу, – с сожалением сообщила старуха. – Мешок пуст почти, весь уголь раздала, все золото тоже. Пора и честь знать, сон мой крепок будет, хорошая охота выдалась, много любопытного повидала в этом году. Ты за подружку свою не серчай на меня, гнилое нутро у нее, настолько, что даже я побрезговала.

Рука Варны начала мелко подрагивать. Если бабка продолжит болтать, меч выскользнет из пальцев, тогда игра закончится.

— Две ночи осталось. – Старуха посмотрела в темноту. – Две ночи, чтобы наказать непослушных детишек. Взрослых тоже наказываю, мельчает люд, страстям поддается. Знаешь, кто сильнее всех удивляется, когда я прихожу? Эти вон, которые за новым Богом таскаются. Защитит, говорят, Господь от нечисти. А кто ж его видел, Бога-то? Его нет, а я – вот она, – бабка похлопала себя по животу, – туточки.

Вопросов у Варны было множество, но задать их она не могла. Убить Коляду даже не мечтала – когда и пытаться не стоит, это видно сразу. На любое чудище управа найдется, но не на нее.

— Отомри, – вдруг сказала старуха. – Все закончилось, можешь дальше идти. И веди себя хорошо, ласочка, через год я снова приду, помни об этом.

Коляда развернулась и прочь пошла. Варна спохватилась и крикнула:

— Зачем ты это делаешь?!

Медленно, очень медленно бабка обернулась, сверкнула глазами и сказала:

— В этом мире есть правила. Во что превратится житие человеческое, коль их не станет? На кого будет надеяться обиженный? На Бога, которому дела нет? На вас, охотничков, которые от разбойников почти не отличаются? У человека должна быть надежда. Я один из столпов, на которых Явь держится.

— Убиваешь негодяев, ладно! Но Машка? Девчонку околдовала зачем? Зачем детей из деревень уводила? Зачем…

— Характер у меня скверный. – Старуха крякнула и рассмеялась. – Люблю в игры играть, не люблю, когда правила нарушают. Пока славят люди меня, пока наряжаются и песни поют, добра я буду. Но если разозлить меня, – она стянула платок, закрывающий половину лица, – мало не покажется.

Варна попятилась. Вместо рта у бабки оказалась чудовищная пасть.

Захотелось перекреститься, но Варна вовремя опомнилась – за такое Коляда сожрет ее и не подавится.

— Погоди! Еще один вопрос!

Старуха вернула платок на место, деловито подбоченилась и кивнула.

— Мой друг, – в горле пересохло от волнения, – в Нави застрял.

— Мертвым место в мире мертвых, – перебила ее старуха.

— Так он живой! Был живым.

В хитром взгляде появилось любопытство. Коляда покачалась из стороны в сторону, рукой махнула и сказала: