Книга Ведьмин час, страница 47 – Рита Хоффман

— Ты мог вообще не ходить к ней в ту ночь.

— Не мог! – взвыл Дарий. – Я сделал это ради нас, ради того, чтобы ты…

— Так ты спасать меня пошел? – насмешливо спросила она. – Тогда почему не понимаешь, что я делала то же самое?

— Это другое, – упрямо ответил он.

— Конечно, ведь тебя вело желание стать мучеником.

— Вовсе нет!

— Оденься, – Варна указала на одежду, сваленную бесформенной кучей. – Все это, – она пальцем обвела его тело с ног до головы, – я уже видела.

— Я любил тебя с самого детства.

— И дал обет безбрачия, стоя на коленях перед распятием. – Она горько рассмеялась.

— Потому что верил, потому что считал, что…

— Закрой рот, Дарий. – Она отмахнулась от него, как от назойливой мухи. – Мы двадцать лет знакомы, а ты как был глупцом, так им и остался. Только ты не догадывался, что Мстислав просто решил свалить на тебя все свои обязанности. Иногда я даже рада, что Святой Полк отверг его и Нину. Ты должен был наслаждаться детством и играть в салки с соседской ребятней, а не истово молиться и учиться сражаться на мечах. Тобой воспользовались.

— Теперь я знаю об этом. – Он застегнул плащ.

— Да только слишком поздно.

— Он внушил мне, что я должен любить всех одинаково.

— Я знаю. – Она отвернулась от него. – Слышала, как ты бьешь себя плетью по ночам. Зачем ты это делал, кстати?

— Пытался усмирить плоть.

— Удалось?

— Частично, – уклончиво ответил Дарий. Она услышала его улыбку. – Я все еще зол на тебя.

— Я зла на тебя уже десять лет. – Помолчав, она спросила: – Так какую часть грешной плоти усмирить так и не удалось?

Он расхохотался.

Клюковка оказалась неожиданно большой деревней – дворов тридцать, не меньше. Приятно удивляли чистота общей улицы, добротные избы, непонятно как сохраняющие приличный вид при такой влажности.

Их встретила толпа ребятни – все как один светлоглазые и светловолосые, в чистых рубахах, но босые. Сначала малыши шли поодаль, но потом одна из девочек осмелела и приблизилась. Она с интересом разглядывала Варну, и та, в конце концов, удостоила ребенка ответным взглядом.

— Ну? – спросила она. – Чего смотришь?

— А меч настоящий? – выпалила девчонка.

— Конечно.

— А вы приехали чертей с болот выгонять, да? – выкрикнул мальчишка, но ближе не подошел.

— Любопытной Варваре, – громко сказал Дарий, – на базаре нос оторвали.

— Они воют, – тихо сказала девочка и потянула Варну за край плаща. – Ночами воют, вот так, – она откашлялась, – у-у-у-у!

— Да что ты? – Детей она не любила, скорее терпела. – А взрослые где?

— Так на болота ушли, задобрить чертей хотят.

— А вас одних оставили?

— С нянечкой, но она сказки нам рассказывала и уснула.

— Вернитесь к ней, – Варна подтолкнула девочку. – Давай-давай, шагай.

Они нашли коновязь и оставили лошадей. Дарий приподнял капюшон и сказал:

— А ты не слишком приветлива с малышней. Завидуешь их беззаботному детству?

— Когда я сказала Нине, что в темноте кто-то есть, она не успокоила меня, а дала бутыль святой воды и нож. Этим тоже не помешает подготовиться к жизни в реальном мире, от материнской груди оторваться придется рано или поздно.

Она замолчала, но по лицу Дария поняла, что ее тирада прошла мимо его ушей. Да, он был прав: она завидовала их босоногому детству. Когда ей исполнилось пять лет, мать повесила на нее заботу о курах и младшем брате. Да и наказывать Варну по-взрослому стали рано, требуя от нее ответственности. Она даже не знала, что такое ответственность!