Книга Зови меня Волком, страница 77 – Лина Славянова

— Погляжу, охотничек-то из тебя…

— Поглядишь, – перебил Волк.

Награец подскочил на месте. Шуба его распахнулась, и шерстяной платок сполз на землю.

— Угрожаешь? – выпалил он.

— И в мыслях не было. С тем, как упорно князь желает идти через чащу, встречи с горными котами не избежать. Вот тогда и припомним твои слова.

— Хэх, – хмыкнул награец, снова укутывая ноги платком. – Тебя как звать-то?

— Влаксан, – представился Волк, заваливаясь на спину.

— Так ты из наших, что ли? Тоже из Награя? Что-то не слыхал я раньше, чтоб в Грате на языке гор имена были.

— Из Награя, – согласился Волк, – А тебя как звать?

— Ольгик, – радостно назвался дружинник.

— Орлом, стало быть?

— Ага. Бате так колдун сказал.

Полог палатки откинулся, и внутрь вошёл стряпчий, впуская порыв морозного ночного ветра. Он поставил большой котелок с углями:

— Велено для обогреву занести.

— А у вас продумано, – удивился Волк.

— Вздумаешь опрокинуть угли на меня или кого из парней, набьём тебе ими штаны.

Волк недоверчиво поглядел на Ольгика.

— Ты точно у Брониимира не служил?

— С чего бы?

— Больно он любитель был подобных развлечений.

Влаксан надвинул шапку не глаза и повернулся спиной к пышущему жаром котелку. Приятное тепло чувствовалось даже через тулуп.

— Ты, что же, вечерять не будешь?

Волк даже поворачиваться к Ольгику не стал:

— Это рождённые убивать людей привыкли в седле спать. Я же лучше отосплюсь перед встречей с хозяевами леса. А пожрать всегда успею.

— Пф-ф, – фыркнул Ольгик, но ничего не ответил.

Сквозь чуткий сон Влаксан слышал, как пришли ещё двое дружинников, как стряпчий созывал всех на вечерю и как ночью заходил сменить угли в котелке. Со стороны леса до рассвета трещали костры, согревая табор и отпугивая диких зверей, хотя с этим бы справилось бы и заунывное пение колдуна.

— Собираемся! – раздался с улицы голос воеводы, – нечего засиживаться! Пора сниматься и в путь.

Волк потянулся, разминая руки и ноги. Он как уснул на боку, так всю ночь и проспал, хоть и слышал каждый шорох. Боль в груди день ото дня становилась только сильнее. По возвращении придётся пойти к Живьяре и действительно полежать в её клети, сколько надобно. Отхлебнув из меха, разочарованно отметил, что отвара осталось всего ничего. Он сел и огляделся: в котелке дотлевали угли, от них уже не шёл такой жар, как ночью, но в палатке всё ещё было тепло. Ольгик и двое других дружинников спали молодецким сном.

— Эй, – позвал Волк, – Ольгик, подъём кличут.

Никто даже не пошевелился. Ольгик на своё имя даже не дрогнул, лишь толстый дружинник испуганно всхрапнул и крепче сжал бердыш.

— Э-эй! – настойчивее повторил Влаксан, – Ольгик, вставай.

Пнуть его, что ли? Заодно и остальных лежебок распихать…

Волк заложил два пальца в рот и громко свистнул. Ольгик подскочил на тюфяке, скидывая шубу и пуховый платок, которым так старательно укрывался весь вечер. Толстый хрюкнул и испуганно завертел головой. А вот третий спокойно открыл глаза:

— Уже пора, что ли? – с готовностью произнёс он, словно только этого и ждал.

— Пора, – объявил Волк. – Спать вы, однако, здоровы!

Все трое прислушались: в таборе шумно разбирали палатки, грузили телеги и запрягали лошадей. Влаксан взял свои вещи и вышел из палатки. Холодный сухой ветер хватал мелкую снежную крошку и кидал её в лицо, заталкивал за шиворот и в глаза. Натянув шапку, пониже подняв ворот, Волк побрёл к коновязи.