Книга Зови меня Волком, страница 56 – Лина Славянова

— Мать, – прошипел Влаксан, лук выпал из его рук, гулко стукнувшись об дощатый пол.

— Я снял его! Ты видел? – радостно улыбаясь, подбежал Трифон. – А что у тебя с лицом?

Волк так и застыл с открытым ртом, словно болван, глядя на пацана.

— Не ожидал, что ты так хорошо стреляешь, – покачал он головой. – Ни разу не видал тебя на стрельбище.

— Ну, так я лучник, с малолетства отец меня то к охоте, то к дружине приобщал, хоть туда, хоть сюда ко двору пристроить. Что мне на стрельбище-то делать? Я и так стреляю хорошо. Пойду, гляну, что за чёрт к нам пожаловал, – махнув рукой вниз, Трифон побежал к лестнице.

Ночь вдруг стала темнее, и кровь жаром ударила в лицо. Холод отступил, но руки продолжали дрожать.

— Твою мать! – выругался себе под нос Волк, с силой ударив по опорному столбу.

А-ну, как его допросят? Говорят, княжий палач может выведать все тайны. Стрела вошла глубоко, всю грудь насквозь, не иначе. С такой раной не сбежит, да и не проживёт особо, но разболтать лишнего может.

— М-м-мать!

Он снял перчатки и обхватил голову руками. Глаза заболели, а руки, казалось, вообще стали чужими. Знать бы куда теперь определят Птаха, а то ещё выдаст всё, что знает о княжьем младенце…

Внизу забегали слуги. Белорад громко отдавал распоряжения. Волк глядел и не слышал ничего вокруг. Вот двое дружинников подхватили за ноги и уволокли Птаха, следом прибежали слуги, стали заметать листвой кровь, чтоб не портить вид в княжьем саду. Трифон вернулся тихо:

— Ты чего? – спросил он.

— Да, хотел сам вражину снять, обидно, – отмахнулся Волк.

— Ладно тебе, не бесись, я Белораду всё равно, как есть скажу: что без тебя и не заметил бы эту дрянь. Вон, на днях награйское посольство приедет, там, поди, этих чертей полезет со всех щелей. Сдаётся мне, и эта паскуда была заслана награйцами.

— А он что говорит?

— Ничего не говорит.

— Будут допрашивать? Может, расколется, – спросил Влаксан.

— Этот уже ничего не скажет, уже раскололся, – махнул рукой Трифон. – Шею себе свернул, когда падал. Я пришёл, он уже покойный был.

Волк почувствовал, как ужас отступает, и тело обмякло.

— Да уж, – покачал он головой, – Пойду стену обойду, глядишь, ещё кто тут ошивается.

— Давай, – кивнул Трифон, протягивая Волку бердыш, – не забывай своё.

Волк обошёл княжий сад и зашёл за терем, туда, где начинал дежурство. На углу, у Красного двора стоял пожилой дружинник, он глянул на Волка:

— Что там? Поймали кого?

— Скорее, пристрелили.

Старик кивнул и отвернулся, старательно вглядываясь в темноту города. Волк выбрал укромный угол и уселся на пол.

Птах! Ну, что ж дурень такой! И надо было ему лезть в эти окна! Сколько раз было велено не являться. Зачем доводить до лиха?

Не нужно было убивать! Так, шугануть, показать, что не шутит, да сдать дружине, что шарится под окнами паскуда какая-то. А вон как вышло. Хуже было бы, только если бы тот выжил и начал языком трепать, чего вызнал про княгиню.

Княгиня… Брониимира! Она и так натерпелась за свою небольшую жизнь. Мысль о ней успокаивала, точно вино. Захотелось упасть и забыться в её нежности.

— Я же тебя предупреждал, – прошипел себе под нос Волк.

К утру пришёл Белорад. Едва заслышав твёрдые шаги, Влаксан вытянулся в полный рост, крепко сжав бердыш.

— Всё тихо? – скорее утвердительно произнёс воевода.