Книга Зови меня Волком, страница 216 – Лина Славянова

Эйрун подошла к нему, похлопала по плечу и упорхнула за дверь.

Следом вошла Живьяра, в сухоньких руках держала корзину. Старуха посмотрела на Волка, кивнула и выложила из корзины хлеб, горшок каши и пару печёных реп.

— Лица на тебе нет. На вот, покушай. – Она поставила на лавку еду. – А эта-то вышла довольная. Точно кот нажрамшись!

— Почему ты пускаешь её к себе?

— Попробуй не пусти. Дарёнка с ней поругалась раз. Не может же холодная против благословлённой ведьмы ничего сделать. А вышло вон что… Только улыбнулась и ушла холодная, а потом княгиня Дарёнку на сутки в темницу заперла.

— Быть того не может.

Живьяра вздохнула:

— Теперь холодная подруга у нашей Ярошны. Но тебе-то она радая. Не ведьма, а княгиня наша. Прямо гляжу на неё сегодня, точно Дарёнка моя – глаза светятся, щёки огнём горят и спрашивает: «Как там дружинник мой?» И вроде глянуть так – наша это Ярошна, которую с детства я выхаживала да нянькала. А как холодная возле неё встанет, так сразу и княгиню, словно льдом скуёт. Кабы её-то с этой ведьмой развести… А то не к добру оно. Гляжу на Грату и сердце болью заходится. – Живьяра протянула Волку ломоть хлеба, – ты ешь. А то тебя уже ждут, негоже их гневить.

Всё же баня при дворе хороша. Что княжеская, что черновая, а топят знатно и всего вдоволь. Волк отёрся пеленой, что дала Живьяра, и уже надевал рубаху, как дверь в предбанник отворилась, и зашёл Трифон.

— Тебе велели передать, – он сунул Волку свёрнутую рубаху и штаны.

Волк радостно глядел на приятеля. Словно полжизни не видал мальчишку. Тот повзрослел, возмужал, и смотрелся уже ему ровесником, а не вчерашним отроком.

— Трифон! – Волк обнял паренька, – Сколько лет сколько зим! Как ты возмужал!

Трифон стоял, словно из дерева вытесан, лишь сухо ответил:

— Благодарю. Одевайся и пойдём. Заждались тебя уже. Княгиня того и гляди родит от нетерпения.

Волк застыл, глядя на Трифона: глубокая морщина меж бровей выдавала привычку хмуриться, лоб тоже исполосован мелкими бороздами, губы сжаты в линию. Точно Брониимир Жестокий перед ним стоит, а не болтливый дружинник.

— Что с тобой случилось, Трифон? – растерянно спросил Волк, натягивая рубаху.

— Ничего. Подарок твой свадебный получил.

— Что? О чём ты? Ты женился?

— Хотел. Да подружаня твоя холодная невестушку мою извела.

— Дарёнка…

Трифон медленно кивнул.

— Дарёнка.

— Соболезную. Мне очень жаль…

Трифон яростно перебил его:

— Нет, не жаль! Я запрещаю тебе вообще говорить об этом! Это ты привёл сюда холодную ведьму. Ты с ней в друзьях водился и к княгине её подольстил! Ты же вот так просто клялся в любви одной, а утешался с другой. Тебе не понять боль души, умеющей любить. Ты только выгоду и корысть знаешь.

Волк нервно потёр лоб. Можно было обругать Трифона или послать куда подальше, но это только драку зачинит. Всё равно не выйдет объяснить ему, что и сам к Дарёнке прикипел.

— Ты готов? – процедил сквозь зубы Трифон.

— Да.

Трифон толкнул дверь на улицу, пропуская Волка. Он вёл через двор, к чёрному крыльцу, и вверх по чёрной лестнице:

— Сегодня княгиня отказывается принимать людей. Даже бояр. Закрылась в своих покоях и поджидает. Говорит, что, прежде всего, должна сама расспросить что да как. Ведьма от ней не отходит. Коршуном глядит, да злится, что ночью не позвали.