Книга Зови меня Волком, страница 179 – Лина Славянова

Волк и Даромир сидели, привалившись к околице у выхода из деревни.

— Слушай, – заговорил княжич.

Волк вопросительно посмотрел на Даромира: правый глаз заплыл огромным синяком, угол рта рассечён, отчего губы стали, как у коня. Но левый глаз горит неподдельным любопытством:

— Это про твоего отца рассказывал Леншик?

Волк отвернулся, высматривая, не идёт ли со стороны деревни Ольгик. Краем глаза он видел, что Даромир не отворачивается, ждёт ответа.

— Почему не отвечаешь?

— Кто его знает, про кого. Я таких небылиц не слыхал.

— Выходит, он всё выдумал?

— Почему же он? Все любят придумать лишка.

— Так это о нём история?

— Ну, Волком отца прозвали – было. Женился он поздно.

— И жену он забил?

— И жену забил, – согласился Волк.

— Что же, правда, что ли с ума сошёл?

Влаксан делано безразлично дёрнул плечом:

— Может, и сошёл. Вот только лешие тут ни при чём. Запил он, как тварь. Упивался, аж себя не помнил. Да и не отец он мне… Вон, Ольгик бежит.

Из деревни огородами бежал Ольгик. Он быстро перепрыгивал через кочки и ямы так, что, казалось, и земли не касается ногами. Добежав до приятелей, рухнул прямо на дорогу, подняв облако пыли.

— Что? Хорошо погулял? – пихая его в бок, спросил Волк.

— Просто чудесно! Ещё бы так дня три гулял.

— Некогда нам. Коли не помнишь, приятели наши и сюда дойти могут. Вряд ли великий князь награйский своих дружинников только по Награю отправил. Он-то себя по отцу кличет князем Великого Княжества Горного. Так что, засидишься тут, и к хвосту коня привязанным в Награй побежишь.

— Сил нет идти, братцы! – выдохнул Ольгик.

— Лезь на коня. Он вроде отдохнул, – велел Волк. – Да пошли, пока жара не встала.

— А говорили, до Граты дойдём – проще будет, – бубнил Ольгик, взбираясь на коня.

Дорога на рассветете была хороша. Лёгкий туман прибил пыль, трава омывала ноги свежей прохладой, и сон в деревне был хорош. Вот только княжич как-то подозрительно чесался. Вшей что ли нахватал в стогу.

Ольгик быстро проснулся, и уже с версту напевал «Лихую», сидя на коне. Вдоль дороги часто встречались кусты и деревья, а саженях в двадцати от колеи начинались засеянные поля.

— Эх! Хорошо-то! – воскликнул Ольгик.

— Видно, ночь ты не зря потратил, – подначивал Волк.

— Что есть, то есть, – согласился Ольгик. – В Дючке-то девки хороши. Был бы малый наш постарше, и ему бы поинтереснее было.

— Да, уже хватило, – трогая подбитый глаз, пробурчал княжич.

Ольгик хохотнул:

— Девки-то как перед ним плясали. А ты тоже хорош! Ловко как сочинил: три сына, четыре дочери! Ни дать ни взять – папаша!

— Чай, не первый год живу, общался и с отцами, – ответил Волк.

— Уже, поди, детей-то наделать успел!

— Кто же его знает. Может, успел, а может, и нет.

— Неужто, ни одного не знал? А если подумать? Вспомнить? – не унимался Ольгик. – Разве ж ни одним дитём Духи не благословили?

Волк вспомнил Усуду:

— Одного-то, может, и насчитаю…

— От! Это я понимаю! – Ольгик радостно хлопнул в ладоши и оглянулся на княжича, – А ты чего чешешься, парень? Вшей что ли подцепил?

— Не хочу об этом думать, – Даромир почесал лоб.

— Не боись, – успокоил Волк, – в Грате при дворе знахарей да колдунов хватает – в миг изведут этих тварей.

Княжич насупился:

— До Граты бы ещё дойти. Одно слово – княжество, а по нему ещё чесать и чесать…