Книга Зови меня Волком, страница 15 – Лина Славянова

— Да, живее ты! Чего раскис? – ругался Птах, изо всех сил налегая на него, – совсем ходить разучился?

Знакомый корчмарь стоял на улице, глядя по сторонам огромными, как плошки, глазами:

— Это что же? Видели, что произошло?

— Видали, – кивнул Птах и указал на Волка, – Полюбилась ему деваха, да её удавили в толпе. Потерялся малый.

Корчмарь всплеснул руками, и понимающе отступил, пропуская их во двор. Волк насилу забрался на чердак. Впервые пригодилась лестница, но и по ней залезть еле удалось: руки и ноги стали медленные и неуклюжие. Холод крупной дрожью колотил тело.

Тихо бранясь, Птах аккуратно уложил его на солому.

Под нос ткнулся мех с кислым вином:

— Пей, – приказал Птах.

Влаксан жадно припал к горлышку. Он пил и не мог напиться, глотку жгло и казалось, что вино льётся мимо, как кровь из шеи няньки. Раньше он думал, что убить человека – всё равно, что зверюгу. Так же смотрит в глаза, так же пытается увернуться, та же тёплая кровь…

Но в её глазах было что-то другое. В глазах этой бабы была решимость, жестокость и дикий страх, когда она поняла, что это конец. Отнять жизнь у бабы оказалось совсем не то, что свинью прирезать. А иначе она бы удавила его. Богатырка целилась прямо в горло, и второй раз уже не промахнулась бы. А коли и промахнулась, да удалось сбежать – Птах или Косой пустили бы ему нож в шею.

Всё казалось куда проще, когда это было просто задание, далеко впереди, а не сейчас, когда уже свершилось.

Птах быстро стянул с себя рубаху и тут же в углу достал свои лохмотья. Приятель не просто успел побывать здесь, но и устроил тайник. Волк хотел выругаться, но язык окаменел от вина и усталости.

Напоследок стянув с Волка сапоги, Птах выскочил на улицу и растворился в темноте. Влаксан хотел догнать его, но встать был не в силах. Он протянул руку, остановить друга, и неуклюже растянулся на соломе, залив себя вином. Сдавленный стон оборвался хриплым кашлем. Холод разлился по телу ледяным безразличием, уводя в беспокойный сон.

Удар в живот выдернул из пустоты. Открыть глаза не было сил. Волка грубо подняли на ноги, но колени подкосились, и он рухнул в солому. Тяжёлые шаги барабанили по полу.

— Эй! Пьянчуга! Что забыл здесь? – прорычал незнакомый голос.

Язык не слушался, получалось только стонать и неразборчиво мычать. Сильный пинок в живот подбросил желудок. Волк захлебнулся рвотой.

— Паскуда! – процедил мужик, пиная его в грудь – Заблевал мне ботинки!

— Я говорю: снял чердак, пришёл к празднику – верещал с улицы корчмарь. – Невеста у него близ города… была… удавили в толпе.

Неизвестный снова выругался и обратился к Волку:

— Невеста? Не брешет корчмарь? – снова удар, – отвечай!

Солому обшаривали, бесцеремонно раскидывая по чердаку. Засыпали лицо, даже умудрились натолкать за шиворот.

— Пусто, – донеслось из темноты, – у него даже денег нет! Поди, пропил всё!

— За постой уплачено вперёд, видят Духи, – снова послышался голос корчмаря. – Я за его кошельком не слежу!

Пнув его ещё разок, незнакомец ушёл. Волк, не открывая глаза, перевернулся на другой бок, и снова провалился в пустой сон.

— Эй, Щенок, – подпинывая его босой ногой, прошипел Птах. – Выспался?

Солнечный свет пробивался через прорехи в крыше. Влаксан сел, укрывая рукой глаза от тонких слепящих лучей.