Книга Двор призрачных сердец, страница 50 – Элис Нокс

Я уставилась на его спину.

— Ты просто извращенец.

Лис оглянулся — медленно, лениво, и улыбка моими губами выглядела совершенно неприлично.

— Возможно. Но теперь я знаю это на собственном — точнее, твоём — опыте. — Он театрально вздохнул. — Когда вернусь в своё тело, издам указ. Запрещу женщинам Двора носить подобное варварство. Корсеты, латы, удушающие шнуровки — прочь. Только свободные ткани. Шёлк, батист, муслин...

Он перечислял с таким упоением, будто составлял меню для пира.

— Ты собираешься переписать дворцовый дресс-код из-за одного дня в женском теле? — Я покачала головой с недоумением. — Мне казалось, в чём в чём, а вот в фривольности одежды фейри не переплюнуть никому. Даже те, кто ходит нагишом, завистливо стонут, увидев тот разврат, что творится в ваших нарядах.

Лис остановился и медленно обернулся.

— Разврат? — переспросил он, растягивая слово, будто пробуя на вкус. — Красавица, то, что ты называешь развратом, мы называем искусством. Свобода тела — это свобода духа. Прозрачные ткани, глубокие вырезы, открытые спины... — Он провёл моей рукой по воздуху, будто рисовал картину. — Это не разврат. Это эстетика. Красота без стыда.

— Без стыда — ключевое слово, — буркнула я.

— Именно. — Он подступил ближе, и в серебряных глазах плясали искры веселья. — Стыд — человеческое изобретение. Вы прячете тела под слоями кожи и металла, будто они — нечто постыдное. Мы же знаем: тело — это храм. И храмы созданы, чтобы ими любовались.

Он обвёл взглядом мой кожаный костюм — ремни, застёжки, шнуровку, закрывающую каждый сантиметр кожи.

— Вот это — разврат. Насилие над естеством. Упаковка того, что должно дышать.

Я уставилась на него.

— Ты серьёзно сейчас читаешь мне лекцию о морали одежды?

— Не о морали. — Улыбка стала шире. — О философии. И да, абсолютно серьёзно. Когда вернусь в своё тело, устрою при дворе День Свободных Тканей. Обязательное ношение прозрачного шёлка. Никаких корсетов. Только красота и воздух.

— Ты безумен.

— Возможно, — согласился он легко. — Но теперь я знаю, каково это — быть упакованной как товар. И никому больше не позволю страдать так же.

Он развернулся и продолжил путь, бросив через плечо:

— Хотя, признаю, в твоём костюме есть своя... пикантность. Что-то в этой шнуровке будоражит воображение. Интересно, сколько времени нужно, чтобы её развязать?

Я почувствовала, как краска заливает лицо — его лицо.

— Заткнись.

Лис рассмеялся — звонко, без удержу, и смех эхом покатился по лесу.

— Вот видишь? Даже ты смущаешься. А я говорю — разврат в глазах смотрящего, красавица.

Я не ответила. Шла дальше, сжав зубы, чувствуя, как жар растекается по щекам — по его щекам, технически, но смущение было моим. Полностью моим.

Проклятый фейри умел выводить из себя одними словами.

* * *

Дальше мы шли молча. Его смех постепенно стих, растворился между деревьев. Я больше не оборачивалась, не отвечала на провокации. Просто ставила одну ногу перед другой, пытаясь справиться с непослушным телом и магией, что пульсировала под кожей ровным, настойчивым ритмом. Вспыхивала, затихала, реагировала на присутствия, которые я чувствовала, но не видела.

Лесные духи.

В Ордене рассказывали — низшие фейри, привязанные к деревьям, рекам, камням. Обычно безвредны, но если разозлить...