Книга Двор призрачных сердец, страница 363 – Элис Нокс

Но метка на спине была реальной. Раны, которые затянулись благодаря магии Лиса, но всё ещё ныли тупой болью, были реальными. И память о том, как чешуя покрывала кожу, как хвост двигался в воде, как инстинкты левиафана просыпались в крови — всё это было слишком чётким, слишком живым, чтобы быть просто сном.

— Не спится?

Голос позади заставил вздрогнуть. Я обернулась.

Джаспер стоял в нескольких шагах, руки в карманах потрёпанных штанов, которые кто-то одолжил ему из запасов. Волосы растрепаны, лицо бледное, но рёбра больше не были перебиты — Вейрон потратил остатки целебных мазей, чтобы залечить самые серьёзные раны.

Мы смотрели друг на друга долго, и в тишине между нами повисло всё несказанное, вся боль последних дней, все слова, которые были произнесены в ярости и не могли быть взяты обратно.

— Не спится, — ответила я тихо, отводя взгляд обратно к морю. — Слишком много мыслей.

Он медленно подошёл ближе, остановился рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие.

— Я всю ночь не спал, — признался он, и голос звучал устало. — Думал. О многом. О том, что сказал тебе на корабле. О том, как... как всё пошло не так.

Пауза. Волна накатила на песок, отступила.

— Прости, — выдохнул он, и слово далось с трудом. — За всё, что я сказал. За то, как отреагировал на метку. За то, что обвинил тебя в... в том, за что ты не была ответственна.

Я к нему повернулась, и слёзы предательски защипали глаза.

— Джаспер...

— Нет, дай мне закончить, — перебил он мягко. — Я был несправедлив. Ревновал, злился на мир, на фейри, на судьбу, которая отняла у меня многое.

Он сглотнул.

— Но это не твоя вина. Ты не виновата, что он пометил тебя. Не виновата, что влюбилась в него. И я... я не имел права требовать от тебя быть той девочкой, которая меня ждала.

Слёзы подступили сильнее, но я сдержалась.

— Ты был моим домом, — прошептала я. — Моей семьёй. Моим... всем. И я никогда не думала причинять тебе боль.

— Знаю, — кивнул он, и на губах появилась грустная, кривая улыбка. — Но дома иногда становятся тесными. Иногда нужно уйти, чтобы найти себя. И ты... ты нашла. Нашла того, кто заставляет тебя гореть, а не просто тлеть.

Он посмотрел на меня долго, и во взгляде не было ни ревности, ни гнева. Только принятие.

— Я отпускаю тебя, Аделин, — сказал он тихо. — Отпускаю не потому, что разлюбил. А потому что люблю достаточно, чтобы хотеть для тебя счастья. Даже если оно не со мной.

Слёзы всё-таки прорвались, потекли по щекам горячими дорожками.

— Спасибо, — выдавила я сквозь комок в горле. — За то, что спас меня тогда, в детстве. За годы рядом. За то, что стал моим домом, когда дома больше не было.

Джаспер шагнул вперёд и обнял — коротко, крепко, по-братски. Я обняла его в ответ, и в этом объятии было прощание. Не злое, не горькое. Просто... финальное.

Когда он отстранился, на лице была улыбка — уже не такая печальная.

— Береги себя, Аделин. И если он когда-нибудь обидит тебя, — усмешка стала чуть шире, — пришли весточку. Я найду способ добраться и надрать ему задницу.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Обещаю.

Мы постояли ещё мгновение, потом он кивнул и развернулся, направляясь обратно к лагерю. Я смотрела ему вслед, и на сердце было... легко. Впервые за долгое время — по-настоящему легко.