Книга Двор призрачных сердец, страница 247 – Элис Нокс

— КАРБРОК! ЗЕМЛЯ НА ГОРИЗОНТЕ!!!

Я замерла. Время остановилось, слова застряли в горле — те самые, что вертелись на языке секунду назад, готовые сорваться и изменить всё.

Но крик стёр их, как волна смывает рисунок на песке. Реальность обрушилась разом — тяжёлая, неумолимая, безжалостная.

Карброк.

Джаспер.

Выбор.

Под ладонью я почувствовала, как сердце Лиса пропустило удар. Замерло на долю секунды, словно споткнулось о край пропасти, а потом забилось быстрее — дикий, неровный ритм отдавался в моей собственной груди через проклятую связь, не дававшую спрятаться от правды.

Его рука на моей талии дрогнула. Пальцы сжались, вцепились так, будто он тонул, а я была последней опорой перед тем, как уйти под воду.

Я хотела что-то сказать — хоть слово, хоть звук — но горло сжалось, и из него ничего не вышло.

Только тяжёлая, обвиняющая тишина.

Мгновение растянулось в вечность. Потом его пальцы медленно разжались — осторожно, словно он заставлял себя отпустить через боль, разжимая хватку по одному пальцу, преодолевая инстинкт, кричавший: «Держи, не отпускай, удержи хоть ещё миг».

Рука соскользнула с моей талии, и холод ворвался туда, где секунду назад было тепло.

— Ну что ж, — голос прорезал тишину, звуча легко, почти лениво, с той интонацией, которой обычно комментируют проигранную партию в кости или пролитое вино. — Похоже, наша маленькая передышка от реальности закончилась быстрее, чем я рассчитывал.

Я медленно моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд и вернуться в реальность из того места, куда провалилась на секунду.

Он откинулся на подушку, заложив руку за голову, и перевёл взгляд на потолок — расслабленно, будто размышляя о чём-то незначительном.

— Жаль, если честно, — голос остался лёгким, игривым. — На корабле ещё осталось столько всего интересного помимо фруктов. И я ещё не показал, как ловко умею вязать узлы.

Усмешка стала шире, приобретая тот самый проказливый оттенок.

— Морские, разумеется. Какие ещё.

Большой палец провёл по моей щеке — лёгкое прикосновение, будто случайное.

Но он вытер слезу. Ту самую, которую я не успела сдержать. И сделал вид, что не заметил — будто это просто пот, капля воды или вообще ничего.

— Ладно, — он сел, потянулся с ленивым изяществом кошки. — Карброк, значит. Что ж, посмотрим, как он изменился. Надеюсь, таверны стали приличнее. А то в прошлый раз пиво было как моча, и я серьёзно подозреваю, что оно ей и было.

Он встал и начал собирать с пола одежду — небрежно, не торопясь, насвистывая какую-то мелодию.

А я сидела, прижимая одеяло к груди, и смотрела на него — на то, как он натягивает штаны, застёгивает ремень, ищет рубашку под кроватью.

Хотела что-то сказать.

«Алистор...»

«Прости...»

«Я не знаю, что делать...»

Но слова застряли комом в горле, и из него вырвался только жалкий всхлип, который я попыталась заглушить, зажав рот ладонью.

Он замер спиной ко мне, рубашка в руках, плечи напряжены.

Пауза. Долгая.

Подошёл, опустился на колени рядом с кроватью, и руки легли на мои плечи — тёплые, твёрдые, удерживающие меня на плаву, когда всё внутри тонуло.

— Эй, — прошептал он, и голос дрогнул — едва заметно, на долю секунды, но я услышала. — Не надо, красавица, не плачь. Это твой выбор, твоя жизнь. И я... я не имею права стоять на пути.