Книга Двор призрачных сердец, страница 235 – Элис Нокс

— Не смейся! — я попыталась дотянуться до голенища, расстегнуть шнуровку, но позиция была неудобной, руки скользили по мокрой коже, пальцы не слушались.

— Позволь, — его голос стал мягче, и руки отпустили мою талию.

Он наклонился вперёд, обхватил мою ногу под коленом, поднял из воды, устраивая на краю кадки. Вода полилась из сапога струйкой.

Пальцы переместились к шнуровке, начали расстёгивать — методично, развязывая узел за узлом.

— Неловко получилось, — пробормотала я, отводя взгляд.

— Очаровательно получилось, — поправил он, стягивая сапог с лёгким присасывающим звуком. — Ты бросилась ко мне так отчаянно, что забыла обо всём остальном. Это... трогательно, если честно.

Сапог упал на пол с мокрым шлепком. Он взял вторую ногу, повторил процесс.

Второй сапог присоединился к первому.

— Вот, — он опустил мою ногу обратно в воду, и руки вернулись на талию, притягивая меня снова к своей груди. — Теперь намного лучше. Комфортнее?

Я кивнула, не доверяя голосу.

Вода была горячей — почти обжигающе сначала, но тело быстро привыкло, расслабилось. Пар поднимался ленивыми клубами, оседал на коже мелкими каплями. Запах мыла — что-то травяное, с ноткой мяты и кедра — окутывал, смешивался с его собственным, таким знакомым уже.

Откинула голову на его плечо, выдохнула долго, и что-то внутри наконец отпустило.

Он живой.

Не умирает. Не бледный и неподвижный. Не проваливается в бездну сна, откуда может не вернуться.

— Как ты? — спросила я тихо, и голос предательски дрогнул. — Правда. Не шутки, не отговорки. Как ты себя чувствуешь?

Секунда молчания.

Потом его губы снова коснулись моей шеи — чуть выше, у линии волос.

— Устало, — ответил он честно. — Магия восстановилась, но... не полностью. Словно резервуар заполнен наполовину, и требуется время, чтобы долить до краёв. Рана затянулась, шрам останется, но боли почти нет.

Пауза, и руки сжали меня крепче.

— Но я жив благодаря тебе. Ты вытащила меня, остановила, когда я собирался сгореть дотла. Сидела рядом, пока я спал, и твоё присутствие... оно тянуло обратно. Каждый раз, когда я проваливался слишком глубоко, я чувствовал тебя. Через связь. Якорем, что не давал утонуть окончательно.

Голос стал тише, уязвимее.

— Так что... спасибо, Аделин. За то, что не ушла. За то, что осталась, даже когда я не мог проснуться, даже когда ты боялась. Я чувствовал твой страх. Каждую ночь. Каждый раз, когда ты проверяла дыхание, пульс. И мне... жаль, что заставил пройти через это.

Слова легли тяжело, выбили всё что я могла сказать в ответ.

Перехватила его руки своими, переплела пальцы, сжала крепко.

— Не извиняйся, — прошептала я. — Ты выжил. Это единственное, что имеет значение. Я бы сидела рядом хоть месяц, если потребовалось бы. Лишь бы ты... лишь бы не потерять тебя.

Последние слова вырвались сами, и я замерла, осознавая что сказала.

Не потерять тебя.

Когда он стал настолько важен, что мысль о его смерти разрывала на части?

Через связь я почувствовала ответ — вспышку чего-то яркого, тёплого, что обожгло изнутри.

Он прижался лбом к моему затылку, дрожаще выдохнул.

— Ты погубишь меня, красавица, — прошептал он, и голос сорвался на полушёпот. — Совершенно, окончательно погубишь. И я... я буду счастлив умереть от этого.

Мы сидели так — переплетённые, в тёплой воде, окутанные паром и тишиной.