Книга Двор призрачных сердец, страница 135 – Элис Нокс

Жар вспыхнул на щеках мгновенно.

— Матросы слишком много болтают, — отрезала я, отводя взгляд.

Мальчишка хихикнул.

— Это точно. Но Король велел дать тебе отдельную каюту. Знаешь, как редко это бывает? Обычно пассажиры спят в трюме или на палубе. — Он встал, отряхивая штаны. — Значит, ты для него важна.

Прежде чем я успела ответить, он уже убежал, напевая какую-то весёлую песенку.

Я осталась сидеть, смотря ему вслед.

Особенная?

Нет, просто череда глупых случайностей.

Я доела суп — медленно, заставляя себя проглатывать каждую ложку, несмотря на протесты желудка. Рэдли была права: пустой желудок в море — это путь к настоящей катастрофе.

Когда миска опустела, я поставила её рядом, откинулась на бочку и закрыла глаза.

Качка убаюкивала. Вверх-вниз, вверх-вниз, мерный ритм, что становился почти успокаивающим, если не думать о том, что под корпусом сотни футов воды.

Усталость навалилась разом — тяжёлая, липкая, та, что приходит после выброса адреналина. Тело требовало сна, несмотря на то, что день только начался.

— Спать на палубе — плохая идея, красавица.

Голос вырвал меня из дремоты, и глаза распахнулись.

Лис стоял передо мной, руки в карманах, голова наклонена в сторону. Ветер растрепал его волосы ещё сильнее.

— Солнце обожжёт кожу за пару часов, — продолжал он легко. — А ночью замёрзнешь. Лучше иди в свою каюту.

Я потёрла глаза, пытаясь прогнать остатки сонливости.

— Который час?

— Почти полдень. — Он протянул руку. — Пойдём, провожу, а то заблудишься в трюме и окажешься в каюте боцмана. Он не обрадуется незваной гостье.

Я посмотрела на его руку — широкую ладонь, длинные пальцы, шрам, пересекающий костяшки. Руки, что ещё недавно были моими.

Колебалась секунду. Потом взяла.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих — тепло, крепко, но не больно. Он рывком помог подняться, и я пошатнулась — ноги затекли от долгого сидения, качка сделала своё дело.

Лис поймал меня за локоть, удержал.

— Осторожнее, — пробормотал он, и в голосе мелькнула та самая нотка заботы, что он так старательно прятал за маской.

Он легко подхватил мой рюкзак, и мы пошли к люку, ведущему под палубу — узкой деревянной лестнице, уходящей в полутьму трюма.

Лис спустился первым, оглянулся через плечо.

— Держись за перила. Здесь темно и скользко.

Я последовала за ним, осторожно ступая. Доски под ногами были влажными, покрытыми тонким слоем соли и чего-то ещё, что поскрипывало при каждом шаге.

Запах ударил сразу — сырость, дерево, смола, рыба и что-то затхлое. Не противный, но специфический, въедающийся в нос.

Коридор был узким и низким. Лису приходилось пригибать голову, чтобы не удариться о балки. По обеим сторонам шли двери — маленькие, грубо сколоченные, некоторые приоткрыты, являя крошечные каюты с койками и сундуками.

— Здесь живёт команда, — объяснил Лис, кивая на двери. — По четыре-шесть человек в каюте. Тесно, но они привыкли.

Мы прошли дальше, свернули за угол.

— А это... — он остановился у одной из дверей, толкнул её, — ...твоя каюта.

Я заглянула внутрь.

Маленькая, пространства хватало разве что на узкую койку, прибитую к стене, небольшой сундук у изножья и крошечный столик, прикрученный к полу. Одно круглое окошко — иллюминатор — пропускало тусклый свет.

Но чисто. Свежее постельное бельё на койке, запах лаванды слабо пробивался сквозь морскую вонь. На столике стояла керамическая чаша с водой для умывания и свеча в подсвечнике.